Владимир Кабарухин

15 декабря 1941 года подвижная группа полковника Чанчибадзе после короткого боя выбила немцев из подмосковной деревни Стеблево. Фашисты отступали так поспешно, что оставили целый арсенал — оружие, боеприпасы, снаряжение. К вечеру того же дня отряд Чанчибадзе ушёл дальше, получив новый приказ. Жители Стеблева остались одни. И сразу забеспокоились: немцы неподалёку, дошли слухи о карателях, которые жгут соседние деревни и расстреливают мирных жителей. Кто будет защищать дома, семьи, скотину? Взрослых мужиков в деревне почти не осталось — все на фронте. Тогда свою дружину собрали те, кого в расчёт никто не принимал... В 1941 году Анатолию Николаеву, которого все звали просто Толиком, исполнилось тринадцать. Он жил в Стеблеве с матерью и видел, как поздней осенью в деревню вошли немецкие тыловые подразделения. Они занимали дома, хозяйничали, но поначалу особо не лютовали — были уверены, что Москва вот-вот падёт, и вели себя скорее как хозяева, чем как каратели. Неподалёку от Стеблева, за л

Весна 1942 года где-то под Харьковом пахла гарью и талым снегом. Ефрейтор Феликс Кандель, худой, как тень от печной трубы, пробирался через разбитое село. Дома стояли без крыш, будто кто-то срезал их гигантским ножом. На окраине, в груде обломков, он заметил очаг - и две кастрюли, из которых поднимался пар. Запах жареного мяса ударил в ноздри так, что ноги подкосились. Феликс схватил ложку, обжёгся, но не остановился. «С такой жадностью ещё никогда не кушал», - напишет он другу через неделю, когда голод вернётся и сожрёт воспоминание о тепле. А пока, в тот же вечер, отделение Феликса устроило пир. Пошарили по сундукам, нашли сало, мёд, тёплые вещи. Потом наткнулись на девчонку - лет шестнадцати, с глазами цвета мокрой глины. «Злая попалась, - напишет Феликс, - но мы её тоже организовали». Не беда, что всем отделением. Лейтенант советовал не оставлять следов, и девочка стала «мёртвой, как могила». Недели спустя, в тридцати километрах от Москвы, солдат Симон выйдет из избы и увидит вдал