❀ ❃ Агния ❃ ❀

Сидоров сказал, понимаешь, зайка, брак – ответственный шаг, давай проверим наши чувства

Благоухая незнакомыми духами, почти-муж Сидоров сказал, понимаешь, зайка, брак – ответственный шаг, давай проверим наши чувства, встряхнём наши потускневшие отношения.
Судя по духам, встряхивание уже началось.
Иванова считала, у них любовь, выяснилось – отношения.
Каждая женщина переболевает хворью под названием «дура дурой».
Кто скажет, только не я! – у тех склероз.
У Ивановой болезнь затянулась.
Сидоров возвращался, уходил, снова возвращался, говорил, зайка, ты лучше всех, знаю – в конце концов мы обязательно будем вместе!
И снова удалялся, дабы проверить чувства путём их сравнения с другими чувствами.
Примерно по таким же эллиптическим орбитам движутся кометы – то и не разглядишь за Плутоном, то тут как тут, хвост на полнеба, разве что у Сидорова период обращения исчислялся не годами-столетиями, а неделями и месяцами.
Духи постепенно мигрировали от лёгких и холодных тонов к сладким и тягучим (см. «Социология. Репрезентативность выборки»).
Иванова ждала.
В конце концов, они обязательно будут вместе.
Обещано же.
В мае позвонил, спросил, ну как ты? нормально? скучаю, зайка, слушай, мы в выходные на природу собрались, на антресолях моя старая куртка, красная, там карман прохудился, зашьёшь, лады? в пятницу подскочу, заберу, люблю-целую, зайка!
Иванова вытащила шкатулку с иголками-нитками и нечаянно уколола палец до крови.
Очень больно.
И пока дула на палец, количество наконец-то собралось с духом и скачкообразно перешло в качество.
Как – всё выбросила? ахнул на следующий день Сидоров, ты в своём уме? и серый костюм? ты помнишь, сколько он стоил?! точно рехнулась, сейчас приеду, мы серьёзно поговорим, задержишься на работе? я дождусь, что значит – замок сменила? дура неблагодарная! дура дурой!
Ну и так далее.
Иванова и не догадывалась, какие мрачные глубины давным-давно рассмотрел в ней Сидоров.
Не озвучивал исключительно из жалости.
Поздним вечером по дороге домой пригляделась – оставленный у мусорки мешок с сидоровским барахлом распотрошен.
Наверно, бомжи.
А может, и Сидоров.
Дома посидела, подумала и решила – с чистого листа так с чистого листа.
Сидоров пророс корнями по всей квартире.
От зубных щёток, стоптанных тапок и кружки с надписью «Iloveyoucutie!» до стопки зачитанных детективов на полу у дивана (Сидоров любил, чтоб в пошаговой доступности), увечного кактуса на подоконнике и старого пальто во второй антресоли, что над кухней.
Как и серый костюм, пальто было Сидорову впору пятнадцать килограммов назад.
А в самом дальнем углу антресоли Иванова обнаружила дерматиновый футляр с балалайкой.
Когда-то ивановская бабушка мечтала вырастить из внучки Анне-Софи Муттер, но в музыкальной школе на скрипку было не пробиться, пришлось впихнуть Иванову в народные инструменты.
А что – тоже струны.
Иванова балалайку ненавидела, но куда деваться, училась.
Между прочим, когда на выпускном концерте сыграла серенаду Шуберта, гений и красавец Петров из класса виолончели сказал, один раз мимо нот проехала, а так ничего.
Час ночи.
Но не оставлять же на утро.
Иванова вздохнула и потащила к мусорным бакам два мешка хлама.
Во дворе, в запахе черёмухи тихо стояла ночь, светила далёкими звёздами, обещая невозможное.
И вдруг нахлынуло.
Раздвинулся тяжёлый, пахнущий пылью занавес, явив миру двенадцатилетнюю Иванову, сфальшивившую всего лишь раз, уверенную, что впереди её ждёт долгая-предолгая жизнь, в которой обязательно найдётся место радости и какому-нибудь петрову, гению и красавцу, неважно, какая у него будет фамилия.
В двенадцать лет все верят.
А в результате – ни одной верной ноты, ни одной.
Иванова вздохнула, придвинула ногой валяющийся у мусорки ящик, села и раскрыла футляр.
Пальцы впомнили.
Увлеклась, в конце даже подпела себе – И на тайное свиданье ты приди скорей!
За спиной протяжно завыло.
В ужасе Иванова уронила балалайку, медленно-медленно повернулась и чуть не поцеловалась с плотоядно глядящим на неё чудищем.
Темнота сказала, как удачно выбраны место и время! музицируете для собственного удовольствия или зарабатываете?
Иванова гневно сказала, чем глупо острить, вы бы лучше своего монстра на поводке держали! и в наморднике! ходите тут, людей пугаете!
Темнота сказала, Цезарь не смог удержаться, у него тонкий музыкальный вкус, кстати, вы в одном месте лихо мимо нот просвистели.
И после паузы добавила, Иванова, ты, что ли?
Таки срослось.
Наталья Волнистая
Художник Анжела Джерих