АННА СУБОЧ

Его убили ударом ледоруба в затылок. В Мексике. В эмиграции. Вдали от власти, которую он когда-то держал в руках наравне с Лениным. Но перед тем как всё это случилось, Лев Троцкий сделал кое-что странное. Он стал предсказывать будущее. И, что самое неудобное для истории, — почти не ошибался. Лейба Давидович Бронштейн появился на вершине советской власти не случайно. Он был человеком редкого склада: острый аналитический ум, железная воля, способность видеть политическую механику там, где другие видели только шум событий. Именно он создал Красную армию практически с нуля. Именно он вёл переговоры с Германией о мире в Брест-Литовске — хотя сам же завёл их в тупик своей формулой «ни мира, ни войны», за что был отстранён от финального подписания. В 1922 году он занимал посты наркома по военным и морским делам и председателя Реввоенсовета. Каждый советский гражданин понимал: мировой социализм строят два человека — Ленин и Троцкий. Но у этой истории есть одна деталь, которую большинство упуск

Россотрудничество отчитывается о новых международных успехах: квоты для сирийских абитуриентов будут увеличены. Только с начала года из Сирии подано более 4,5 тысячи заявок, а конкурс в российские вузы достиг 23 человек на место. В ведомстве это называют важным шагом к выполнению национальной цели — привлечь к 2030 году 500 тысяч иностранных студентов. Никто не спорит: образование — эффективный инструмент геополитического влияния и «мягкой силы». Но на фоне этих цифр неизбежно возникает неудобный вопрос: а что происходит с теми, для кого эти вузы исторически создавались? Ответ недавно дал бывший министр образования, ныне помощник президента Андрей Фурсенко. Его логика, мягко говоря, удивляет: если абитуриентов с высокими баллами слишком много, а бюджетных мест не хватает, не нужно строить новые университеты или повышать качество школьного образования в регионах. Достаточно усложнить ЕГЭ. Создать ещё один барьер, чтобы искусственно сократить число россиян, претендующих на ограниченные м