Елена Белова — Здоровье без границ

За сорок лет работы я много раз слышала от родственников фразу: «Он просто стал неосторожным». Человек ставит ногу не на середину ступеньки, а на самый край, цепляется носком за порог, перед лестницей вдруг замедляется или несколько секунд словно примеривается, куда поставить стопу. Если ему за 75–80, семье очень легко объяснить это возрастом. Я так не делаю. Особенно если раньше человек уверенно ходил по той же квартире и пользовался той же лестницей. Причина может оказаться сравнительно простой — от плохо подобранных очков до слабости мышц после болезни. Но похожие бытовые изменения встречаются и при неврологических, сосудистых, вестибулярных и других проблемах. Поэтому до визита к врачу я прошу семью не ставить диагноз по интернету, а несколько дней внимательно наблюдать пять конкретных вещей. Это первый вопрос. Потому что «промахивается» — слишком расплывчатое описание. Человек может не замечать край ступеньки. Может видеть его, но ставить стопу неточно. Может не успевать достаточн

После семидесяти я однажды поймала себя на странной вещи: за лицом ухаживаю совершенно автоматически, а шея получает остатки крема, если они случайно остались на пальцах. Декольте вообще существовало отдельно от косметологии. При этом именно там кожа стала сухой, тонкой, появились мелкие складочки и пигментные пятна, которых я почему-то раньше почти не замечала. Моя взрослая дочь-косметолог посмотрела на полку в ванной и сразу сказала, что покупать отдельную линейку «для зрелой шеи» мы не будем. Вместо этого она перебрала мои средства и объяснила, какие из них действительно имеют понятную задачу, а какие я покупала скорее из-за обещания подтянуть овал, убрать «кольца Венеры» и вернуть коже плотность. В итоге уход стал короче, дешевле и, что удивительно, регулярнее. Я много лет тщательно тёрла шею и верх груди в душе. Мне казалось, что так я удаляю старые клетки, улучшаю кровообращение и вообще делаю всё правильно. Дочь спросила: «А зачем ты каждый день пытаешься отшлифовать кожу, котор

За сорок лет работы я много раз замечала: серьёзные изменения у пожилого человека семья нередко впервые видит не на прогулке и не во время физкультуры, а в совершенно бытовой ситуации. Мужчина начинает останавливаться на лестничной площадке. Женщина садится передохнуть после душа. Человек, который всю жизнь спокойно одевался сам, вдруг надевает один носок, выпрямляется и несколько секунд восстанавливает дыхание. «Ну ему уже 78, конечно, тяжело нагибаться», — говорят родственники. Иногда причина действительно относительно проста: живот мешает наклониться, суставы стали менее подвижными, мышцы ослабли, а сама поза неудобна. Но если раньше человек спокойно надевал носки, а теперь при этом появилась одышка, я не люблю объяснять всё паспортом. Потому что одышка — это не диагноз и далеко не всегда история только про лёгкие. Темп изменений имеет огромное значение. Если ещё неделю назад человек спокойно ходил по квартире, а сегодня задыхается при минимальном движении, мне нужен врач, а не комп

За сорок лет работы я не раз видела одну и ту же сцену после выписки. Человек перенёс инсульт, семья напугана и хочет сделать абсолютно всё, чтобы это не повторилось. Через неделю на кухонном столе уже стоят несколько банок: «для сосудов», «для памяти», «для разжижения крови», рыбий жир, травы и ещё что-нибудь, что посоветовали знакомые. Я понимаю это желание. После инсульта особенно тяжело жить с мыслью, что событие может повториться. Но профилактика второго инсульта для меня начинается не с полки с добавками. Она начинается с семи довольно скучных вещей, которые действительно можно проверить дома: давление, лекарства, движение, питание, курение, сердечный ритм и признаки, при которых нельзя ждать. Именно их я просила семью привести в порядок в первую очередь. Это первое. Высокое артериальное давление — один из важнейших изменяемых факторов риска инсульта. Причём человек может прекрасно себя чувствовать и годами не замечать повышенных цифр. После выписки я прошу семью уточнить у врача

За сорок лет работы я много раз видела одну и ту же ошибку заботливых родственников. Пожилой человек начинает есть меньше, и семья решает сделать его рацион максимально «лёгким»: овощной суп, тушёные кабачки, салат, немного фруктов. Всё свежее, красивое и полезное. Только через несколько месяцев человек почему-то становится ещё худее, слабее и всё реже встаёт со стула без помощи рук. После 80 меня интересует не только качество продуктов, но и то, сколько еды человек физически способен съесть. Если аппетит плохой и насыщение приходит после пяти-шести ложек, огромная тарелка овощей может сыграть злую шутку: желудок уже заполнен, а полноценного белка и достаточного количества энергии практически не поступило. Поэтому один из моих любимых домашних вариантов — маленькая мягкая запеканка из индейки, картофеля и кабачка. Я называю её ленивой, потому что готовить её можно сразу на несколько небольших порций. Это действительно важно. Когда человек плохо ест, огромная тарелка способна утомить ещ

За сорок лет работы я много раз слышала от родственников примерно одну историю: «Днём мама спит, вечером оживает, а в три часа ночи начинает одеваться и говорит, что пора завтракать». Семья несколько недель терпит, потом полностью выматывается и приходит с понятной просьбой: дайте что-нибудь сильное, чтобы ночью человек наконец спал. Я прекрасно понимаю это желание. Если пожилой родственник всю ночь ходит по квартире, не спит сам и не даёт спать другим, через некоторое время у семьи практически не остаётся сил. Но прежде чем сводить проблему к снотворному, я всегда пытаюсь понять, почему день и ночь поменялись местами. Иногда достаточно перестроить несколько бытовых вещей. А иногда внезапное нарушение сна оказывается вообще не проблемой режима, а симптомом заболевания. Это моё главное правило. Человек годами нормально спал, а теперь внезапно не понимает, какое время суток, ночью собирается на работу, стал необычно возбуждённым или, наоборот, заторможенным. Особенно если одновременно по

Несколько лет назад одна моя пациентка старше 70 пожаловалась мне вовсе не на давление и не на суставы. Она протянула руки и сказала: «Посмотрите, я теперь картошку почищу — и потом два дня всё щиплет». Кожа на тыльной стороне кистей действительно была очень сухой и тонкой, возле пальцев появились небольшие трещинки, а после мытья рук возникало неприятное чувство стянутости. Я тогда вспомнила разговор со своей взрослой дочерью-косметологом. Она однажды посмотрела на мои руки и сказала: «Мама, тебе не нужен отдельный шкаф антивозрастных средств. Нужно сначала перестать каждый день разрушать то, что пытаешься вечером восстановить кремом». Она составила мне систему всего из пяти пунктов. Чем старше становлюсь, тем разумнее она мне кажется. Это не просто «мало крема». С возрастом кожа становится более уязвимой: она может быть тоньше и суше, медленнее восстанавливаться после повреждений. На кистях дополнительно заметнее становятся сосуды и сухожилия, а десятилетия солнечного воздействия про

За сорок лет работы я видела немало семей, которые воспринимали выписку после перелома шейки бедра как финиш. Человек пережил операцию, начал понемногу вставать, врачи разрешили домой — значит, самое страшное позади. А дома его встречали скользкий коврик в коридоре, низкое кресло, ванна с высоким бортом, тапочки без задника и необходимость ночью в темноте идти в туалет через всю квартиру. После такого перелома меня интересует не только то, как срастаются ткани. Мне важно, сможет ли человек безопасно встать с кровати, дойти до туалета, помыться, принять лекарства и поесть. И ещё важнее — почему произошло первое падение и что мы изменили, чтобы второго не случилось. Поэтому родственникам я обычно объясняла возвращение домой не одной фразой «будьте осторожнее», а шестью конкретными шагами. Не после. Не когда бабушка уже стоит с ходунками в прихожей. Пройдите её обычный маршрут сами: кровать — туалет — кухня — любимое кресло. Посмотрите буквально под ноги. Первое, что я убираю из этого мар

За сорок лет работы с пожилыми пациентами я видела одну очень характерную картину. Человеку становится трудно жевать, аппетит уменьшается, и семья постепенно переводит его на «что-нибудь мягкое»: манную кашу утром, суп-пюре днём, картофельное пюре вечером. Родственники искренне стараются помочь, но через несколько месяцев замечают, что брюки стали свободнее, ноги тоньше, а вставать со стула человеку стало тяжелее. Особенно часто проблемы начинались с завтрака. «Мама ничего не хочет, кроме каши», — рассказывала дочь. А через неделю оказывалось, что мама уже и кашу видеть не может. В таких случаях я всегда искала мягкую пищу, которая остаётся полноценной едой. Один из моих любимых вариантов — очень нежный омлет с творожным сыром и рыбой. Маленькая порция, которую не нужно долго жевать, но по питательности она совсем не похожа на несколько ложек жидкой каши. Это принципиально. Если раньше человек спокойно ел мясо и хлеб, а теперь внезапно не справляется даже с мягкой пищей, начинать с рец