Кофейные романы Айгуль Галиакберовой

Любовь. Мама

Говорят, умирать не страшно. Больно тем, кто остаётся на земле, а тем, кто ушёл уже спокойно. «Отмучился» — говорят.
Но это не так.
Больно не только, когда человек жив, но и тогда, когда он покинул своё тело. Но когда ты на земле, ты разделяешь эту боль с физической, можешь плакать, кричать, драться. А когда тела нет, то весь концентрат приходится на душу. Не зря же говорят «душа болит».
Но боль здесь другая. Она светлая, она со знанием внутри. С пониманием, что произошедшее было необходимо. Это осознаёшь не сразу, должно пройти какое-то время. Хотя «время» тоже слово земли. Там, куда все уходят, оно течёт иначе. Время здесь исцеляет, не просто лечит, как на земле, а именно и

Нелюбовь. Отец

С Катей мы познакомились, когда мне было тридцать. Я был холостяком-интровертом. Вытащить меня из дома — задача со звёздочкой, но у неё получилось. Оказалось, что внутри меня жил экстраверт, и как только нашёлся нужный человек, он вырвался на свободу.
С Катей и невозможно было иначе. В ней было столько жизни, столько энергии, столько любви к окружающему миру, что отсидеться в тени было нереально. А мне и не хотелось!
Казалось, вокруг неё мир становится ярче, теплее и понятнее
Потому что она излучала свет.
Я любил её безумно. Моё утро начиналось с мыслей о ней, и день заканчивался тем же. Неудивительно, что мы очень быстро сблизились и поженились. Я просто не мог выпустить её

Нелюбовь. Мама Ксюша

Мне было тринадцать, когда мама сказала, что беременна и через четыре месяца у меня будет братишка.
Сказать, что я обрадовалась, значит, промолчать. Я была безумно счастлива, пританцовывала вокруг неё, визжала и всё хотела сильно-сильно прижать её к себе, но боялась навредить малышу. Так и носилась по комнате, не зная, как выплеснуть эмоции.
С четырёх лет я мечтала о младшем брате. Я даже загадывала его на Новый год, писала Деду Морозу: «Я вела себя хорошо, подари мне братишку».
Но время шло, а братишка так и не появлялся. Мама говорила, что надо подождать. Папа шутил, что это я сейчас хочу, а потом наиграюсь так же быстро, как с игрушками.
Иногда он ложился на кровать

Нелюбовь. Глеб

Глеб вошёл в квартиру, хлопнув дверью. Но звук был не такой, когда люди хлопают дверями в сердцах, от злости и безысходности. Хлопок был наполнен радостью и эмоциями, переполнявшими парня. Он стянул кроссовки и, не заботясь о том, что они остались лежать посередине прихожей в полуметре друг от друга, прошёл внутрь квартиры. Бросил рюкзак на диван, через голову стянул толстовку и бросил на рюкзак, не заботясь о том, что она помнётся.
— Пап! — крикнул он, хотя уже понял, что дома никого нет.
Скорее чтобы выпустить накопившуюся энергию, чем убедиться в этом, он обошёл всю квартиру. Зачем-то даже заглянул в комнату мамы Ксюши, хотя её там точно не могло быть. Плюхнулся на диван,