Эпоха и Люди

«…за этот ад, за этот бред, пошли мне сад на старость лет». Строчками Марины Цветаевой начинают говорить люди, которые после инсульта потеряли дар речи. Чудо происходит с приездом нового главврача Варвары Дмитриевны в бывшую дворянскую усадьбу, а ныне дом престарелых. За забором усадьбы шумит пионерский лагерь Орленок. Оттуда летит хит Аллы Пугачевой «Старинные часы» о том, что жизнь невозможно повернуть назад и время ни на миг не остановишь, напоминая о скоротечности жизни. Вот ты только пионер, а завтра уже пенсионер, доживающий свой век. Строгий заведующий домом ветеранов Федот Федотович называет стариков контингентом. По громкоговорителю так и обращается: «Внимание контингент, трудотерапия залог здоровья». Слово удобное, казенное. Наверное, так проще не пропускать через душу (если она есть) каждую историю этих людей. Его дело обеспечить, чтобы контингент вовремя поел, попил и поспал. Думать о душе – дело не чиновничье. Дело контингента, в свою очередь, соблюдать режим: подъём, за

Борис Петрович работает учителем географии в поселковой школе под Хабаровском. Классический сапожник без сапог: с закрытыми глазами нарисует на доске очертания Байкала, но за пределы родного края ни разу в жизни не выезжал. Вся его жизнь годами укладывалась в один заезженный маршрут: работа, дом, теплица, автобусная остановка. А весь остальной огромный мир существовал будто только на страницах пыльных школьных атласов. В школе за тяжелый характер географа прозвали Лешим. Борис Петрович угрюм, нелюдим и колюч, как кактус. Коллеги от него шарахаются, ученики посмеиваются, а единственный взрослый сын Миша старается держаться на почтительном расстоянии. Поймала себя на мысли: при первом взгляде кажется, что такое отношение к герою вполне заслуженно. Режиссер Иван Соснин показывает нутро учителя уже с первых секунд фильма: душный пригородный автобус, пассажирам нечем дышать от жары, но Борис упрямо захлопывает форточку - то ли на зло, то ли из каких-то принципов, а может настроение паршивое

Какие ассоциации у вас вызывает выражение «курортный роман»? Наверное, летний зной, теплое море, жаркие ночи и внезапная буря чувств, которой так легко поддаться вдали от привычной жизни. Обычно курортный роман представляется именно таким – легким, беззаботным и немного безрассудным. Но в своем фильме Николай Губенко показывает совсем другой курорт. Здесь нет ни палящего солнца, ни праздничной суеты, ни ощущения беззаботного счастья. Только осенний Крым, затянутый туманом, холодное южное море, дождь и пустеющий пансионат, где встретились два одиноких человека. У меня есть такая категория фильмов, при просмотре которых я ловлю себя на мысли, что улыбаюсь, как Чеширский кот. «Из жизни отдыхающих» из их числа. Я видела этот фильм бесчисленное количество раз, и он до сих пор действует, как бальзам, только не заживляющий, а обезболивающий. Смотришь и понимаешь: атмосферы, которой он пронизан, отчаянно не хватает в современной жизни. С первых кадров мы погружаемся в крымский осенний сплин. Я

«А жизни нет конца, и цели нет иной... Тебя любить, обнять и плакать над тобой» – эту строчку Афанасия Фета героиня фильма помнит наизусть. Она отражает ее жизнь лучше любого сценария. А у меня после просмотра фильма в голове крутятся строчки другого классика: «И может быть - на мой закат печальный блеснет любовь улыбкою прощальной». Так писал Александр Сергеевич Пушкин. Вот такое щемящее, поэтическое настроение оставляет после себя фильм Виталия Мельникова «Луной был полон сад» с Зинаидой Шарко, Николаем Волковым и Львом Дуровым. В центре сюжета мой любимый заснеженный Петербург начала двухтысячных. Вера Андреевна выбирается на рынок за обогревателем и случайно встречает свою первую любовь. Они не виделись, кажется, полвека. Когда-то их связывало блокадное детство, эвакуация на Урал и подростковая влюбленность, разыгранная когда-то на детдомовской сцене, где они прощались понарошку. А потом жизнь разделила их уже не по сценарию... Обоим уже за семьдесят. Вера давно замужем, у нее взро

В этом фильме война не показана ни разу, но ее можно услышать, когда в финале трамвай начинает звучать как танк. Это не ошибка монтажа – это честный ответ на вопрос, что ждет героев дальше... В ташкентский ЗАГС осенью 1942-го вошли странные молодожены. Невеста – худенькая, бледная, в ватнике, хотя за окном стояла жара, а на ее лице повязка, как-будто она страдает от флюса. Жених – в пиджаке, светлых брюках и белых туфлях, живой, энергичный, весь как щеголь с витрины. Он торопит сотрудников ведь невеста, того и гляди, сбежит в любую минуту. – Игорь Николаевич, я передумала... я не могу так, Игорь Николаевич. – Да помолчите, делаю добро, только и всего. – У вас свидетели есть? – А зачем? Свидетели, понятые, если преступление, а мы женимся! – Ладно, я спрошу. – Ээээ, куда? Назад! Да перестаньте дергаться. Ну, перестаньте дергаться, я вам сказал. Не помирать же вам в этом городе. – Игорь, Николаевич, я не могу! – Так. Встаньте на место. Ждите. Слушайте, товарищи, дорогие, нельзя ускорить э

Едва ли найдется человек, равнодушный к ранним картинам Никиты Михалкова. «Раба любви», «Свой среди чужих…», «Неоконченная пьеса…». Все они, хоть и о прошлом, но вместе с тем о вечном. О дружбе, о любви, о поиске смысла и счастья. Кто же об этом не думал? Кто же не мечтал? Мне «Неоконченная пьеса для механического пианино» нравится больше остальных. В ней вроде бы ничего не происходит, а оторваться невозможно. Это удивительная работа, выросшая сразу из нескольких произведений Антона Павловича Чехова. В основе ранняя пьеса «Безотцовщина», но также я вижу мотивы «Учителя словесности», «В усадьбе», «Моей жизни», «Трех лет». Герои разных произведений будто встретились в одном доме и прожили один длинный летний день. Но при всей своей литературной основе фильм остается очень «михалковским». Никита Сергеевич удивительно точно передал атмосферу увядающей дворянской усадьбы, где за неспешными разговорами, чаепитиями и невинными шутками скрывается то, о чем не говорят вслух. В сочной зелени са

Одна моя подруга ходила на Три тополя на Плющихе восемь раз. Не потому что влюбилась в Олега Ефремова, хотя и это тоже. Она каждый раз наивно надеялась: а вдруг пересняли концовку, и Нюра все-таки найдет ключ, выйдет из подъезда и снова сядет в машину к Саше. Если честно, я тоже мечтала о таком финале, когда была помоложе. Но чем старше становилась, тем отчетливее понимала: Нюра сделала все правильно. Есть люди, которые сами строят судьбу. Есть те, кто ждет, что судьбу им устроят. А есть такие, как Нюра. Они принимают ту жизнь, что им дана, и проживают ее до конца, не ропща и не уклоняясь. Ее зовут Анна Григорьевна, но по собственному признанию, больше чем на Нюрку от односельчан она рассчитывать не может. Заниженная самооценка? Возможно, но в том и дело, что Нюра не слабая. Она просто честно исполняет долг. Живет так, как велит совесть и воспитание. Внешне ее жизнь кажется завидной идиллией. Муж Гриша не пьет, не бьет, работает бакенщиком, держит крепкое хозяйство. Дети сыты, дом полн

Мне нравится смотреть фильмы, где Петербург становится одним из героев. Есть даже такая фраза: «Настроение Питер» — и сегодня настроение именно питерское. Поэтому хочу поговорить об одном из самых атмосферных фильмов моей молодости — «Гений» с Александром Абдуловым, снятый на изломе перестройки. Это ещё не мрачный криминальный Петербург из будущих сериалов «Улица разбитых фонарей» или «Бандитский Петербург», но его очертания уже проступают за фасадами. Я с ностальгией смотрю на Сенной рынок, Каменноостровский проспект, Пироговскую набережную — длинные панорамы почти пустых улиц, где свет падает так, будто город уже знает, что скоро сменит название. Музыка Эдуарда Артемьева с её нервным синтезаторным гулом придает тревожное настроение, и показывает нам обычных граждан, которые пытаются выжить, пока вокруг разворачивается криминальный детектив. Да, кто-то вспоминает «Гения» как бодрый криминальный боевик: дефицит, «девятки», кожаные куртки и находчивый мошенник, который оставляет милиц

Знаменитую картину Георгия Данелии «Афоня» часто называют комедией, однако смешного в ней мало. В 1975 году над историей обаятельного слесаря-сантехника смеялась вся страна, и я в том числе, но сегодня под маской легкой комедии я вижу мрачный психологический триллер о человеке, который методично уничтожает всех, кто имеет неосторожность его полюбить. Главная суперсила Афанасия Борщова — не умение чинить раковины, а его способность вызывать жалость. Он ведет себя не как взрослый 30-летний мужчина, а как инфантильный подросток, которому все должно сходить с рук просто потому, что он «забавный». Афоня не умеет отдавать. Он только берет: деньги у жильцов, эмоции у женщин. Вся его жизнь – это череда манипуляций. Он лжет в глаза, придумывает себе нелепые роли и имена (Вольдемар, Руслан, Дормидонт), чтобы не нести ответственности за свои слова, и сбегает при малейшем намеке на трудности. Зритель привык оправдывать таких героев «трудной судьбой» и внутренним одиночеством. Но одиночество Афони