Всё самое интересное из сети

— Давно надо было поговорить с тобой, — нахмурилась Валентина, — видишь ли... не у всех детей бывают родители. У кого-то есть оба, и папа, и мама, у кого-то, как у тебя, только мама... но есть и те, у кого никого нет. Сироты. — Мам, он что, умер? — пропустив её слова мимо ушей, спросил мальчик, — почему он не вернётся? Она пыталась вспомнить лицо мужа и не смогла. Тот сбежал по-тихому, пока они с сыном спали, прихватив сберкнижку на предъявителя и последний червонец, оставшийся до получки. Валентине надоело врать сыну и она подумала, что мальчик уже достаточно взрослый, чтобы знать правду. — Нет, сынок, твой папа не умер. Он бросил нас, — сказала она, умолчав однако о том, что отец Кирилл

Я загадала желание в новогоднюю ночь «хочу ребёнка». И через месяц узнала, что беременна. Мне было 47 У меня уже двое взрослых детей, 22 и 20 лет. Я бабушка (невестка родила внука). Мы с мужем давно не предохранялись, думали, бесполезно. Врачи сказали: шансов ноль, возраст, климакс. В новогоднюю ночь я загадала желание под бой курантов: «Хочу ребёнка». Не всерьёз, как шутку. Просто пожелала и забыла. Через месяц меня тошнило по утрам. Я подумала — отравление. Потом заподозрила неладное. Тест показал две полоски. Я упала в обморок. Муж чуть инфаркт не получил. Дети сначала не поверили, думали, прикалываюсь. А потом обрадовались. Беременность была тяжёлая, лежала на сохранении, давление ска

Хозяйка здесь я, а это — мой без пяти минут бывший муж. Анна припарковала свой темно-синий кроссовер у кованых ворот загородного дома. Этот дом был ее крепостью, ее детищем, ее сбывшейся мечтой. Каждый кирпичик, каждая панель из светлого дуба, каждый куст гортензии в саду — все это было выбрано, оплачено и выстрадано ею лично. На строительство ушло пять лет каторжного труда в ее логистической компании, бессонных ночей и нервных срывов. Ее муж, Игорь, в это время «искал себя», переходя из одного прогоревшего стартапа в другой, неизменно за ее счет. Сегодня Анна вернулась из командировки на три дня раньше. Сделка в Екатеринбурге закрылась быстрее, чем она ожидала, и ей до одури захотелось ти

А потом стук раздался. На пороге соседка. Капуста в руках. Два вилка. - Осталось у нас. Может, надо? Берите, супчик можно сварить. И муки тут еще немного. Мама мальчика взяла обрадованно. - Мишенька! Смотри, тетя Лида чего принесла! Сейчас я и правда суп сварю! У нас несколько картошин есть, - проговорила. Только не успела приступить к готовке. Опять постучали. Другой сосед, усатый Анатольевич по фамилии Щукин. С пакетом. Откуда два хвоста торчат. - Нате вон, рыбины вам. С зятем ездили в ночное. Привезли полно. Уху сообрази. Или еще чего! Мишутка, бери леденчик! - потрепал ребенка по голове да ушел. Мишутка на маму посмотрел. Та сидела за столом. На нем два вилка капусты лежали. Мука. И д

ВЫБРАЛА ДЕДА Однажды в мой медпункт зашла Варя, принесла баночку липового мёда: «Дед велел, чтоб не болели». Я смотрела на неё и вспоминала, какая буря кипела в Заречье, когда она родилась. Семья у них строгая. Дед Матвей Савельич – хозяин крепкий, кремень. Берег дочку Дашку, мечтал выдать за хорошего парня. А она влюбилась в студента Виктора Горшкова. Тот поиграл и уехал. Зимой Дашка отцу в ноги упала. Матвей кричал так, что собаки прятались: «Ты где совесть потеряла? Чтоб духу приблудного не было!» Руки ходуном ходили, но в глазах – боль, не злоба. Родилась Варя. Дед молча проходил мимо люльки: «Сама нагуляла, сама и расхлебывай». Так шли месяцы. Однажды зашла я к ним. Дашка поливала, П

Направила свою коляску на кухню. Разогрела чайник, достала из холодильника котлету. Съела, попила, чай. Мамы всё не было. Не выдержала, вновь взяла телефон и набрала номер: «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети», - вновь раздался голос автоответчика. Перебралась на свою кровать, положив телефон под подушку. Свет тоже не стала выключать, без мамы так страшно. Лежала долго, но всё же заснула. *** Проснулась, когда солнышко заглянуло в окно. Мамина кровать заправлена. - Мама! – крикнула она в сторону прихожей. В ответ тишина. Взяла телефон, позвонила. В ответ тот же чужой металлический голос Стало страшно, из глаз полились слёзы. *** Константин возвращался из кафе.

..... «Я ВЗЯЛА ИЗ ДЕТДОМА 10-ЛЕТНЕГО ХУЛИГАНА, ОТ КОТОРОГО ВСЕ ОТКАЗАЛИСЬ.... РОДНОЙ СЫН НАЗВАЛ МЕНЯ СУМАСШЕДШЕЙ И ВЫЧЕРКНУЛ ИЗ ЖИЗНИ, А МУЖ ПОДАЛ НА РАЗВОД. ЧЕРЕЗ 15 ЛЕТ, КОГДА МЕНЯ РАЗБИЛ ИНСУЛЬТ, РОДНОЙ СЫН ПРИШЕЛ В ПАЛАТУ С НОТАРИУСОМ ИЗ-ЗА КВАРТИРЫ. НО ТО, ЧТО СДЕЛАЛ ПРИЕМНЫЙ, ЗАСТАВИЛО ВСЮ БОЛЬНИЦУ РЫДАТЬ...».... Принято считать, что кровные узы — это гарантия любви и заботы в старости. «Кровь не водица», говорят в народе. Но жизнь часто доказывает обратное: иногда чужой, изломанный чужими ошибками ребенок становится тебе ближе и роднее, чем тот, кого ты выносила под сердцем. Меня зовут Анна. Мне пятьдесят девять лет. Пятнадцать лет назад моя жизнь казалась идеальной: крепкий брак,

Я пахала, как проклятая. Вставала в 5 утра, чтобы приготовить завтрак. Потом отводила племянников в садик, с коляской в зубах. Возвращалась из садика — уже кормить всех пора, да на работу собирать. Причём, плакать моему ребёнку было категорически запрещено. Вот только младенцу это не объяснишь. Как только раздавался плач, мама с женой брата сразу кривились: — Пусть поплачет, детям это полезно. Что, дел других у тебя нет, кроме как ребёнка на руках таскать? Сейчас придумаем, чем тебя занять. Положи ты его, он у тебя и воет потому, что ты к нему бежишь сразу. Я молча ревела, слыша как мой сыночек надрывается. У меня сердце кровью обливалось, но я знала, стоит мне пойти наперекор — нас и отс

— Если доживём до восьмидесяти пяти, ты всё равно будешь меня любить? Она задала этот вопрос неожиданно. Не в красивом ресторане. Не под музыку. Не в какой-то особенный день. А дома. На кухне. Пока он молча чистил картошку, а она размешивала чай. Он даже не сразу понял, что она говорит серьёзно. — Конечно, буду, — улыбнулся он. — Нет... Не сейчас. Тогда. Когда я стану старой. Когда буду долго собираться. Когда забуду, куда положила очки. Когда вместо красивых платьев будут тёплые кофты. Когда волосы станут совсем седыми. Когда мне уже будет не до красоты... Он отложил нож. Посмотрел на неё так, словно услышал самый важный вопрос в жизни. — Знаешь, — тихо сказал он, — люди почему-то думают