Жизнь смешнее кино

Глава 19. Парашют Стена тайги надвигалась с жуткой, неотвратимой скоростью. Огромные стволы вековых сосен в желтом свете фар казались монолитными бетонными колоннами. Тягач, сотрясаясь от дикой детонации трансформаторного масла в цилиндрах, неумолимо сходил с жесткого наста в рыхлую снежную могилу. Громов обмяк. Его крупные, покрытые въевшейся мазутной грязью руки соскользнули с руля. Голова безвольно упала на грудь, а лицо приобрело пугающий, пепельно-серый оттенок, сливаясь с инеем на лобовом стекле. — Батёк! — заорал Воронов, перекрывая надрывный визг двигателя. Механик, чье лицо исказилось от напряжения, стерев фирменную кривую ухмылку, перемахнул через остолбеневшего Малого. Он всем весом вдавил стажера в спинку сиденья и мертвой хваткой вцепился в ледяной обод баранки. Поздно. Правое переднее колесо с чавкающим хрустом провалилось в сугроб обочины. КамАЗ резко дернуло. Тридцатитонный прицеп с дизельной станцией по инерции начал давить на кабину, ломая траекторию и пытаясь сложить

Глава 18. Клин в траки Черный зев пулемета смотрел прямо в лицо Малому. Расстояние — меньше метра. Стажер оцепенел, вжавшись в спинку сиденья так, словно пытался продавить лопатками стальную стенку. Его рот беззвучно открывался и закрывался. Пулеметчик на броне лязгнул затвором, готовясь прошить кабину КамАЗа насквозь. Дизель тягача орал дурниной, содрогаясь от жестких, бьющих по ушам детонаций трансформаторного масла. Вибрация была такой силы, что от пластиковой панели приборов отскакивали заглушки. — Ложись! — рявкнул Воронов, перекрикивая гул мотора и вой бурана. Механик не стал прятаться. Его рука метнулась под сиденье и выхватила тяжелый красный порошковый огнетушитель ОП-5. Стальной баллон обжигал холодом даже через толстую ткань перчаток. — Он не сработает! — истерично взвизгнул Малой, с ужасом глядя на железную колбу. — Давление вытесняющего газа на таком морозе упало до нуля! Порошок слежался в монолит! Мы не сможем ослепить их облаком! — Я не собираюсь их тушить, теоретик! —

Глава 17. Кровь машин Стрелка уровня топлива, дернувшись в последний раз, намертво легла на красный ограничитель. Дизель КамАЗа поперхнулся, выдал рваный металлический рык и начал стремительно терять тягу. Тяжелая многотонная машина стала вязнуть в снежном насте. В левом зеркале, пробивая белую пелену метели, неотвратимо приближались желтые фары гусеничной «мотолыги». — Обсохли! — рявкнул Воронов, перекрикивая надрывный гул задыхающегося мотора. — Батёк, бак пустой! Громов, с лицом цвета могильного камня, намертво вцепился в руль своими огромными руками, в трещины которых въелась черная смазка. Его правая нога, туго перетянутая буксировочной стропой поверх промерзшей кровавой корки, деревянно давила на педаль газа, пытаясь выжать из топливных трубок последние капли. — Витя, на трал! — прохрипел Громов сквозь сжатые зубы. — Масло из транса! Прямо в бак! Живо! Воронов мгновенно сориентировался. Его лицо перекосила звериная, асимметричная ухмылка. Он схватил обледенелое оцинкованное ведро

Глава 16. Трансформаторная кровь Дизель издал сухой, надрывный лязг. Звук бьющего металла о металл, от которого у любого водителя мгновенно холодеет спина. Воронов рефлекторно ударил ладонью по кнопке глушилки. Двигатель содрогнулся в предсмертной судороге и замер. Тишина, навалившаяся на кабину, была прервана только глухим воем бурана снаружи. Громов, с туго перетянутой буксировочным ремнем ногой, лежал с закрытыми глазами на пассажирском сиденье, тяжело дыша. Его обветренное лицо по цвету стало сливаться с серым инеем на лобовом стекле. Малой в своей чистой синей парке вжался в угол кабины, с ужасом глядя на застывшую панель приборов. Запотевшие стекла его очков блестели в тусклом свете плафона. — Клин коленвала? — дрожащим голосом спросил стажер. — По регламенту, стук шатунных вкладышей означает начало полного разрушения кривошипно-шатунного механизма! Без моторной смазки трение достигло критических значений! Нам нужен эвакуатор! — Заткнись, физик, — процедил Воронов. Асимметричная

Глава 15. Хирургия кувалдой Стена вековых сосен надвигалась на разбитое лобовое стекло с неумолимостью бетонного пресса. КамАЗ, потерявший управление, уходил влево, с хрустом сминая жесткий наст обочины. Воронов среагировал с инстинктом выживания дикого зверя. Он перемахнул через пластиковую консоль, вдавливая обмякшее тело Громова в спинку сиденья, и мертвой хваткой вцепился в ледяной обод руля. — Держись, теоретик! — проорал механик, с нечеловеческим усилием выворачивая баранку вправо. Тягач неохотно поддался. Правой ногой Воронов нащупал тугую педаль тормоза и начал короткими, жесткими качками гасить скорость, чтобы тяжеленный прицеп без воздуха в контурах снова не сложил их в ножницы. Многотонная машина прочесала левым бортом по кустарнику, с диким скрежетом содрала краску о толстый ствол сосны и, содрогнувшись, замерла в глубоком сугробе. В кабине повисла тяжелая тишина, нарушаемая только натужным гулом дизеля на холостых оборотах. Воронов отпустил руль и рухнул обратно на свое ме

Глава 14. Хлыст В правом зеркале заднего вида мелькнула темная тень. Человек в бесформенном тулупе с трудом балансировал на обледенелой платформе трала, цепляясь одной рукой за стальной кожух дизельной станции. В другой руке хищно чернел ствол помпового ружья, направленный прямо в заднее стекло кабины КамАЗа. — Батёк, у нас гость на прицепе! — рявкнул Воронов, вжимаясь в сиденье. — Ствол на нас навел! Тормози, скинь его к чертовой матери! Громов даже не дернул ногой в сторону педали тормоза. Его обветренное лицо окаменело, а побелевшие пальцы намертво вцепились в дрожащий руль. — Нельзя тормозить! — прорычал он сквозь зубы. — Магистраль прицепа заглушена, колодки пустые! Если я сейчас ударю по тормозам, эти тридцать тонн на голом льду нас обгонят и сложат в ножницы. Кабину срежет вместе с нашими головами. — Он сейчас нам затылки картечью снесет! — взвизгнул Малой. Стажер сжался в комок в своей перепачканной мазутом синей парке, с ужасом оглядываясь назад. — Держитесь, — коротко бросил

Глава 13. Ледяные тормоза КамАЗ затрясся в предсмертной лихорадке. Тридцатитонный трал с дизельной станцией, потерявший воздух в тормозной магистрали, превратился в мертвый якорь. Энергоаккумуляторы сработали штатно, намертво заблокировав колодки прицепа. Тягач судорожно рыл ледяной наст всеми ведущими осями, но скорость автопоезда неотвратимо падала. Сзади, сквозь вой бурана, победно взревел движок гусеничной «мотолыги». — Воздух уходит! Мы сейчас встанем! — заорал Воронов, с ужасом глядя на падающую стрелку манометра. Громов не сбросил газ. Он вцепился в руль крупными мозолистыми руками, удерживая ревущую машину на прямой. — Витя, держи баранку! И ногу на педали! — рявкнул Батёк, вываливаясь из-за руля прямо на ходу. — Студент, за мной! Пассатижи и турбозажигалку из бардачка хватай! Малой, бледный как полотно, непослушными пальцами выгреб инструмент. Громов распахнул пассажирскую дверь. Ледяной ураган с силой бетонной плиты ударил в кабину. — Вы с ума сошли?! Мы на ходу! — завизжал с

Глава 12. Слепая зона Вспышка в открытом люке «мотолыги» резанула по глазам желтым сполохом. Грохот выстрела потонул в реве надрывающегося дизеля, но удар по кабине КамАЗа был страшным. Картечь с оглушительным треском впечаталась в лобовое стекло прямо перед лицом Громова. Толстый триплекс выдержал попадание, но мгновенно покрылся непроницаемой белой паутиной мелких трещин. Ледяная стеклянная крошка брызнула в кабину, больно секанув мужиков по лицам. Видимость упала до абсолютного нуля. КамАЗ ослеп. Тяжелая многотонная сцепка на скорости в сорок километров в час вильнула, нацелившись передним мостом в глубокий снег обочины. Громов с силой крутанул руль своими крупными, мозолистыми руками, въевшаяся в которые смазка казалась черной на фоне белого инея. Многотонная машина нехотя вернулась на колею. — Тормози! — истошно завизжал Малой, вжимаясь в спинку пассажирского сиденья. — Мы сойдем с трассы! Громов не ответил. Правая нога вжала тугую педаль газа в пол. Он схватил с панели тяжелую мо

Глава 11. На разрыв Двигатель КамАЗа ревел, сотрясая ледяную кабину крупной дрожью. Воронов вкинул Малого внутрь, запрыгнул следом и с лязгом захлопнул тяжелую дверь. Сзади, сквозь белую мглу, неотвратимо нарастал тяжелый лязг гусениц — «мотолыга» старателей брала разгон. — Дави, Батёк! — заорал Воронов, растирая окоченевшие руки. Громов выжал тугое, как бетон, сцепление и с хрустом вогнал первую пониженную. Он плавно отпустил педаль, добавляя газа. Двигатель натужно взревел, выплевывая в метель черный клуб сажи. Многотонная машина напряглась, сталь застонала, но тягач не сдвинулся ни на миллиметр. Колеса намертво вмерзли в ледяной наст, а трансмиссионное масло в мостах застыло в монолит. — Не пойдет! — взвизгнул Малой, вжимаясь в сиденье. — Коэффициент вязкости в редукторах критический! Тормозные колодки прихватило! По регламенту требуется прогрев мостов паяльной лампой, иначе мы порвем карданный вал или срежем шлицы полуосей на первом же рывке! — Я тебе сейчас язык оторву, регламентщ

Глава 10. Искры на льду Воронов не стал ждать, пока эта гнида нажмет на спуск. Сил поднять над головой пятидесятикилограммовый свинцовый моноблок у механика не было, поэтому он просто с диким рыком толкнул аккумулятор от груди, как ядро. Тяжеленная черная батарея врезалась бандиту прямо под колени. Тот охнул, теряя равновесие на скользкой железной подножке. Грохнул выстрел — слепой, в никуда. Заряд картечи с визгом срикошетил от заледенелой брони «Урала». В ту же секунду из белой мглы вынырнул Громов. Тяжелая монтировка со свистом рассекла морозный воздух и впечаталась в челюсть старателя. Тот рухнул в снег мешком , выронив ствол. — Хватай батарею, рвем! — рявкнул Батёк, подхватывая второй аккумулятор за ледяные пластиковые ручки. Они волокли свинцовые гири сквозь метель, проваливаясь в сугробы по колено. Дыхание обжигало гортань, сердце билось о ребра, как поршень пускача. Сзади, из распахнутой двери «Урала», уже слышались хриплые крики очнувшихся старателей. У мертвого КамАЗа Громов