ФАНТАЗЁРКА И &К

После ухода Сергея Николаевича в квартире еще долго стоял запах крепкого чая и яблок. Борис Владимирович проводил гостя до машины и, вернувшись домой, какое-то время молча собирал со стола посуду. Он был явно в хорошем настроении. — Вот видишь, — сказал он, складывая чашки на поднос. — Я же говорил, что тебе будет интересно. — Да. — Удивительный человек. Артем кивнул, все, что говорил отец, было правдой. Сергей Николаевич действительно оказался интересным собеседником. Умным, спокойным, доброжелательным. И все же то короткое ощущение не уходило. Оно, как маленькая заноза, осталась глубоко внутри. Перед сном Артем открыл книгу, но понял, что уже несколько минут смотрит на одну и ту же страницу. Он тихонько закрыл книгу, повернулся на бок, глубоко вздохнул и уснул крепким сном. На следующее утро город проснулся под мелким теплым дождем. Он был совсем не осенним — тихим, ленивым. Капли дождя лишь немного прибили пыль на дорогах и остались на листьях, ещё не успевших облететь. После уроко

К вечеру следующего дня школа наконец успокоилась. Уроки у всех закончились, большинство учеников давно разошлось по домам. Артем немного задержался, у него оторвалась лямка у рюкзака. И он её приделывал, попросив у классной кусочек шпагата. А когда спускался по лестнице, то у кабинета директора услышал знакомый голос капитана полиции. — Кирилл, можешь идти домой. Мальчик, увидев спускающегося Артема, пожал плечами и объяснил. — Сказали, что ко мне вопросов больше нет. Это были простые слова, но лицо Кирилла сразу стало спокойнее. Не успели они сделать и нескольких шагов, как дверь кабинета снова открылась. На пороге стоял Александр Михайлович. — Артем, ты ещё здесь. Зайди на минутку к директору. Он удивленно переглянулся с Кириллом и вернулся. На столе у Владлена Петровича лежали несколько фотографий, отпечатанных на обычной бумаге. Эксперт взял одну из них. — Помнишь, ты обратил внимание, что книга была не того размера? — Помню. — Ты оказался прав. Он положил рядом еще одну фотогр

Александр Михайлович еще раз внимательно осмотрел полку, потом осторожно провел кончиками пальцев по деревянному краю витрины и неожиданно повернулся к директору. — Скажите, Владлен Петрович, когда последний раз эту книгу доставали? Директор растерянно посмотрел на библиотекаря. Та развела руками. — На прошлой неделе. Перед выставкой. Мы протерли стекло, проверили замок и больше витрину не открывали. — Вы уверены? — Конечно. Эксперт медленно кивнул, словно мысленно складывая отдельные детали. — Тогда у меня к вам странный вопрос. Кто-нибудь фотографировал выставку после того, как книги расставили? Директор задумался. — Кажется... да. Для школьного сайта. — Очень хорошо. Мне понадобятся эти фотографии. Он произнес это спокойно, но Артем заметил, как изменилось выражение его лица. Еще несколько минут назад Александр Михайлович осматривал место происшествия без особого интереса, словно речь шла об обычной краже. Теперь же в его взгляде появилась сосредоточенность. — Простите, — осторожно

Прошло несколько дней, школа уже жила обычной жизнью. Новенький перестал быть главной новостью. Ребята быстро нашли себе другие темы для разговоров, а Кирилл, как и прежде, держался спокойно и немного особняком. На уроках он отвечал уверенно, но без желания показать себя, на переменах чаще читал или молча смотрел в окно. Однако спокойствие оказалось недолгим. После третьего урока в класс вошла завуч. Она выглядела непривычно растерянной. — Ребята, никто не выходите пока из кабинета, с вами хочет пообщаться Владлен Петрович. Шум сразу стих. Следом появился директор. Он коротко переговорил с Ольгой Николаевной, и та удивленно посмотрела на класс. — Дети, у кого-нибудь из вас есть ключ от библиотеки? Все переглянулись и отрицательно покачали головами. — А что случилось? — спросил кто-то. Владлен Петрович ответил не сразу. — Пропала очень ценная книга. По классу прокатился удивленный шепот. — Какая книга? — Старинное издание. Оно принадлежит не школе. Его передали нам всего на несколько дн

Шел первый урок нового учебного года. За окном медленно качались верхушки тополей. Ветер был теплым, почти летним, но вдруг налетел резкий порыв. Где-то во дворе школы с глухим стуком захлопнулось окно, а потом раздался звон разбитого стекла. Артем машинально повернул голову. Он и сам не понял, почему вдруг запомнил этот звук. Перемена подходила к концу. Коридоры постепенно пустели, и только возле больших окон еще толпились ребята, оживленно обсуждая что-то свое. Кирилл не торопился выходить из класса. Он аккуратно убрал книгу в рюкзак, словно боялся помять страницы, застегнул молнию и поднялся. Артем невольно отметил, что движения у него были спокойными и неторопливыми. Так обычно ведут себя люди, которые привыкли не привлекать к себе внимания. — Пойдем? — спросил Артем. Кирилл кивнул. Они вышли в коридор вместе. Несколько мальчишек из параллельного класса, проходя мимо, бросили на новенького оценивающие взгляды. Один что-то шепнул другому, и оба негромко усмехнулись. Кирилл сделал ви

Артем шел медленно, не торопясь. После субботней рыбалки с отцом он все время ловил себя на странном ощущении внутренней тишины. Будто какая-то часть его души, долго жившая в постоянном напряжении, наконец успокоилась. Борис Владимирович не стал другим человеком за один день. И Артем тоже. Но между ними исчезла невидимая стена, которая росла годами. Ему вдруг захотелось, чтобы таких дней было больше. Артем продолжал почти каждый день бывать в библиотеке. Он уже не чувствовал себя мальчиком, которому разрешили помогать взрослым. Здесь у него была своя работа, за которую он нес ответственность. Он принимал новые книги, заполнял карточки, ремонтировал старые переплеты и постепенно учился самому главному — терпению. Елизавета Павловна часто повторяла, что книги не любят суеты. Человек, который торопится, обычно читает глазами. А человек, который умеет ждать, начинает читать сердцем. Однажды утром она поставила перед Артемом несколько тяжелых томов дореволюционного «Свода законов Российской

В середине июля библиотеку закрыли на три дня. Нужно было провести ревизию фонда. Работа оказалась огромной, Потому что каждую книгу следовало снять с полки, сверить инвентарный номер, проверить состояние, вернуть на место. К вечеру второго дня Артем так устал, что цифры начали путаться перед глазами. — Хватит, — сказала Елизавета Павловна. — Голова тоже устает. Она заварила чай в старом фарфоровом чайнике, который, казалось, помнил еще времена ее молодости. Они сидели у открытого окна, рядом негромко шумели липы своими ярко-зелеными листьями. Из соседнего двора доносился стук шахматных часов — местные пенсионеры снова устроили турнир. — Знаешь, чего больше всего боится судья? — неожиданно спросила Елизавета Павловна. Артем удивился, но ответил. — Ошибиться? Она внимательно посмотрела на него. — Нет. Настоящий судья больше всего боится перестать сомневаться. - Она произнесла это спокойно, будто говорила не о профессии, а о погоде. - Пока человек сомневается, он проверяет себя. Проверяе

Май. Самый замечательный месяц весны. Яркая, молодая зелень и предвкушение лета. Воздух стал другим — густым, теплым, наполненным запахом влажной земли, цветущих яблонь и молодой листвы. По вечерам на реке долго лежали золотые полосы закатного солнца, а в парке все чаще можно было услышать детский смех. После долгой зимы город словно вспоминал, что такое радость. Артем почти не замечал, как меняется сам. Он по-прежнему был тихим, немногословным мальчиком, не любившим шумных компаний и бессмысленных разговоров. Но исчезло то тяжелое оцепенение, которое сопровождало его после трагедии. Теперь он чаще поднимал голову, внимательнее смотрел на людей и все реже прятался от жизни. Учителя говорили, что он стал серьезнее своих сверстников. Правда, одноклассники считали его немного странным. А Елизавета Павловна однажды, улыбнувшись, сказала, что некоторые люди взрослеют не по годам, а по пережитым испытаниям. Тогда Артем промолчал, но эти слова еще долго звучали у него в памяти. В библиотеке

На следующий день Артем пришел в библиотеку раньше обычного. Дождь закончился еще ночью, и утро выдалось удивительно ясным. Солнечный свет, отражаясь в лужах, делал улицы непривычно светлыми. Воздух пах влажной землей и чем-то еще — едва уловимым, весенним. Где-то во дворах уже каркали грачи, хотя снег еще лежал в тенистых местах. Елизавета Павловна встретила его так, словно они договаривались об этом много лет назад. — Пришел? — Да. — Хорошо. Она не стала объяснять, что нужно делать. Просто провела его в небольшую комнату за читальным залом. Артем никогда раньше здесь не был. Помещение оказалось тесным, но очень уютным. До самого потолка тянулись деревянные стеллажи, заставленные книгами. На широком столе лежали стопки новых поступлений, перевязанные бечевкой. В углу стоял старый письменный стол с тяжелой зеленой лампой, а рядом — массивный шкаф с каталожными карточками. — Вот настоящее сердце библиотеки, — сказала Елизавета Павловна. — Читатели видят только полки. Но чтобы книга нашл

К концу февраля город начал понемногу просыпаться. Весны еще не было, но в воздухе уже ощущалось что-то новое, почти неуловимое. С крыш в солнечные часы начинала капать вода, воробьи становились шумнее, а снег уже не казался таким безупречно белым, как в январе. Он осел, потемнел у дорог, покрылся тонкой ледяной коркой, которая с тихим хрустом ломалась под ногами прохожих. Артем шел в библиотеку медленно, не потому, что спешить было некуда, а потому, что любил эти последние десять минут дороги. За несколько месяцев у него появилась привычка наблюдать за людьми. Не подглядывать, не прислушиваться к чужим разговорам, а именно наблюдать. Он замечал, как усталый дворник, закончив работу, всегда выпрямляет спину и несколько секунд смотрит на небо. Как продавщица цветочного магазина каждое утро выставляет на окно одно-единственное ведро с тюльпанами, хотя покупать их в феврале почти некому. Как пожилой сапожник, открывая мастерскую, первым делом гладит ладонью старый деревянный верстак, сло