Дом. Еда. Семья

Начало *** предыдущая глава *** Репетиции шли каждый день после уроков. Света старалась изо всех сил, учила слова, двигалась по сцене, как учил Владимир Павлович. Иногда он даже хвалил её вслух при всех, и тогда она чувствовала, как внутри разливается тепло. Костюм она принесла в школу, он висел у учителя в шкафу. — Света, ты просто прирождённая актриса, — сказал Владимир Павлович однажды, когда она пробежала по сцене, виляя хвостом. — В тебе есть огонь. Не теряй его. Света кивнула и улыбнулась. Огонь. Ей понравилось это слово. В один из вечеров, вернувшись домой после школы, Света застала странную картину. В прихожей стоял папин чемодан, а сам папа что-то собирал в коридоре, глядя в список. — Папа, ты куда-то едешь? — спросила Света. — Командировка, — коротко ответил он. — Ты будешь с Ириной. Вернусь во второй половине декабря. Веди себя хорошо. — Хорошо, папа. Я буду вести себя хорошо. — Вот и молодец, — сказал он, даже не взглянув на неё. И уехал. Света осталась одна с Ириной. Первы

Начало *** предыдущая глава *** Каникулы пролетели, как один сладкий, тягучий сон. Света почти забыла, что такое просыпаться от холода и чувствовать, как внутри разрастается липкий страх. В доме бабушки пахло пирогами, а по утрам её будил не противный звонок будильника, а голос Анны Сергеевны: «Вставай, сонюшка, оладушки стынут». Но всё заканчивается. В воскресенье вечером, когда солнце уже село и за окнами сгустились синие сумерки, в калитку постучали. Света сидела в кресле с книжкой и вздрогнула, услышав этот звук. Она сразу поняла, кто это. Сердце сжалось, и в груди поселился холод. Бабушка вышла на улицу, и Света слышала, как она говорит с отцом. Голоса были приглушёнными, но девочка уловила резкие нотки в бабушкином голосе и сдавленные, виноватые в папином. — Петя, я прошу тебя, — сказала Анна Сергеевна, когда они вернулись в дом, — дай ей побыть ещё недельку. Она только поправилась. — Нельзя, завтра школа, у нас работа. Ирина ждёт, Света должна быть дома. — Она и так дома, — жёс

Начало *** предыдущая глава *** На следующий день Света проснулась уже совсем здоровой. Температура ушла, кашель почти прекратился, только иногда, когда она глубоко вдыхала, в груди слегка покалывало, но это было уже не страшно. Она встала, потянулась, подошла к окну и увидела, что за ночь выпал первый снег — тонкий, белый, как сахарная пудра, он покрыл крыши домов, ветви яблонь и забор. — Света! — позвала её бабушка из кухни. — Иди завтракать, а потом пойдём со мной. Света быстро оделась и выбежала на кухню, где пахло горячими блинами и топлёным маслом. Анна Сергеевна стояла у плиты, переворачивая румяные блинчики, и улыбалась. — Ну что, внучка, — сказала она, — как себя чувствуешь? — Хорошо, совсем хорошо. — Вот и отлично. Тогда сегодня ты пойдёшь со мной в школу. Я на работу, а ты посмотришь, какая у нас школа. Будешь моей помощницей. Света удивлённо подняла брови: — В школу? А можно? — Конечно, можно. У нас в деревне все друг друга знают, никто не удивится. Там у меня второй класс,

Начало *** предыдущая глава *** Осень в этом году была хмурой и сырой. Дожди лили почти каждый день, и даже в редкие солнечные часы воздух оставался колючим и влажным. Света чувствовала это особенно остро, в её комнате было холодно, батареи грели едва-едва, а тёплого одеяла у неё не было. Ирина сказала, что «зимние вещи ещё не достали», и Света спала в тонкой фланелевой пижаме, укрываясь тонким одеялом, по-тихому еще и тонким покрывалом сверху, но все равно было холодно. Кашель начался в понедельник, сначала сухой, тихий, как будто кто-то царапал изнутри. Света пыталась сдерживаться, зажимала рот подушкой, чтобы никто не услышал. Она знала, что шум, это повод для наказания. Ирина не любила, когда кто-то болел в её доме. Ко вторнику кашель усилился. Света проснулась от того, что не могла вдохнуть, в горле першило, голова гудела, а всё тело ломило, будто её переехал грузовик. Она приложила ладонь ко лбу, он был горячим, сухим, как раскалённый камень. Она попыталась встать, но ноги не слу

Начало *** предыдущая глава *** Глаза Светы на мгновение загорелись, впервые за долгое время. Она кивнула, и на её губах появилась робкая, несмелая улыбка, которую Владимир Павлович почти не видел за эти недели. — Я помогала у бабушки в огороде. Там помидоры росли, огурцы, и ещё яблони. Дедушка подвязывал их. Я умею пересаживать, мы еще с бабулей разные цветочки пересаживали. — Вот видишь, ты молодец. Я зайду за тобой на продленку. Он сдержал свое слово, зашел после обеда, отпросил ее. Затем протянул руку девочке. — Пойдём, покажу тебе своих красавиц. Они вышли из класса, прошли по коридору и зашли в маленькую лаборантскую, где стояли старый диван, шкаф с книгами и два подоконника, уставленных цветами. Владимир Павлович достал горшки, пакет с землёй, совок и поставил перед Светой две герани — одну с красными цветами, другую с белыми. — Ну, давай колдовать, — сказал он и сел рядом. - А можно я сама? - Конечно, можно. Света взяла совок, насыпала земли в новый горшок, аккуратно, двумя ру

Начало *** предыдущая глава *** Сентябрь подходил к концу, и Света привыкла к новой жизни. В школе она сидела за второй партой у окна, аккуратно сложив руки на парте, и смотрела на доску. Она старалась не поднимать глаз, не привлекать внимания, не выделяться. Быть невидимой, вот что было важно. На переменах Света не бегала в коридоре, как другие дети. Она оставалась в классе, сидела на своём месте, перебирала страницы учебника или просто смотрела в окно на школьный двор, где первоклашки с визгом гоняли мяч, а старшеклассники стояли у ворот и смеялись. Она хотела к ним, но ноги не слушались. Внутри было что-то тяжёлое, что удерживало её на месте, словно невидимые верёвки привязывали к парте. Она не играла в догонялки, не обменивалась новостями, не перешёптывалась на уроках. Даже когда соседка по парте, шумная и весёлая Аня, пыталась вовлечь её в разговор, Света отвечала односложно: — Как дела? — спрашивала Аня, протягивая ей конфету. — Хорошо, — отвечала Света, но конфету не брала. — А

Начало *** предыдущая глава *** Первые дни после первого сентября слились в один долгий, серый, бесконечный день. Света шла в школу, училась она хорошо, на уроках прекрасно отвечала, потом шла на продленку, там делала домашнее задание, готовилась к следующему дню, играла с подружками. Владимир Павлович ее очень хвалил. А вот дома Света всего боялась. Уже 2 сентября, вечером, пока отца не было дома, Ирина вошла в комнату Светы, остановилась посередине, окинула взглядом игрушки, книги, аккуратно разложенные вещи и произнесла своим низким, равнодушным голосом: — Слушай меня внимательно, Света: у нас будут свои порядки. Ты сидишь в своей комнате, не шумишь, не ходишь по квартире без надобности. Если я позову, выходишь. Если не позову, то сидишь тихо, как мышка. Поняла? Света кивнула. — Поняла. — И ещё, — продолжала Ирина, чуть наклонив голову, — из комнаты без спроса не выходить. В туалет можно, но быстро. На кухню — только если я разрешу, и нянчиться с тобой никто не будет. Бутылочку с во

Начало *** предыдущая глава *** Утро первого сентября выдалось серым и душным. Небо затянуло тонкой пеленой облаков, и солнце не могло пробиться сквозь них, делая город каким-то блёклым, безжизненным. Света встала в шесть утра, как привыкла в деревне, и тихо оделась. Она надела школьный костюм, который подготовила она сама под контролем Ирины. - Я тебе показываю пару раз, далее я не слежу за твоей одеждой, ты делаешь это сама, - заявила мачеха. Света кивнула. Костюм они купили с бабушкой. И Света этому порадовалась, а то бы пришлось идти в прошлогоднем платье, а оно было ей уже маловато. Она взяла собранный рюкзак, надела белые колготки, причесалась и вышла. Никто не завязывал ей белый бант, не говорил добрых напутственных слов. Даже цветов никто не купил. В коридоре папа собирался, проверял документы и ключи в барсетке. Ирина сидела на кухне, пила кофе и смотрела в окно. — Я готова, — тихо сказала Света. Пётр Петрович посмотрел на неё, на костюм: - Молодец, собралась. Ключи взяла? - Д

Начало *** предыдущая глава *** Света перевела взгляд на женщину. Та стояла с непроницаемым лицом, скрестив руки на груди. Она не улыбнулась, не присела на корточки, чтобы оказаться с ней на одном уровне, не протянула руки. Она смотрела на Свету, как на предмет мебели. — Я... — начала Света, но голос сорвался. Она почувствовала, как внутри неё разливается холод, тот самый, от которого немеют пальцы на ногах, когда долго стоишь на сквозняке. Холод поднимался от живота к груди, сжимал горло и мешал дышать. Она сжала в кулаке рябиновые бусы, но они не согревали. — Я хочу к бабушке, — вырвалось у неё шёпотом. Пётр Петрович вздрогнул, словно его ударили. — Света, не начинай, — сказал он резко. — Ты уже взрослая девочка, всё понимаешь. Бабушка далеко, а это наш дом. И теперь здесь будет жить Ирина. И ты должна её уважать и слушаться. Это твоя мама теперь. Ты поняла? Ирина сделала шаг вперёд и наконец заговорила. Голос у неё был низкий, спокойный, безжалостный, как у диктора, который объявля

Начало *** предыдущая глава *** Машина пахла кожей и дорогой — тем особенным запахом, который Света всегда любила, когда они ездили с мамой на дачу или в лес за грибами. Но сейчас этот запах казался ей чужим, хотя машина была мамина: слишком чистая, с каким-то освежителем, от которого слегка першило в горле. Света прижималась щекой к прохладному стеклу и смотрела, как за окном проплывают столбы, деревья, редкие машины. Солнце стояло уже низко, косое и оранжевое, оно заливало салон карамельным светом, но Свете почему-то было зябко. Она поёжилась поправила джинсовую курточку, ту самую, которую бабушка купила ей недавно, в конце лета. Бабушка вообще много ей чего купила: костюм к школе, обувь, колготки и гольфы, спортивную форму. Бабушка собрала ее, сказав: - Папа заберет тебя поздно, когда бегать за одеждой? Света вздохнула, уже скучая по бабушке и начала разговаривать с папой. — Папа, а ты знаешь, что дедушка поймал леща? — начала Света, поворачиваясь к отцу. — Такого большого! Он сказ