Екатерина Ерофеева

– Только не начинай сердиться из-за пятна, хорошо? В чистке его уберут, а деньги я тебе переведу, так что ничего страшного не произошло, – Оля протянула мне чехол и сразу отвела глаза. Я ещё не успела снять обувь, а она уже поставила сумку на тумбу так, будто собиралась уйти через минуту. – Ты обещала вернуть пальто таким, каким взяла его перед свадьбой. Поэтому сначала покажи, где именно ты его испачкала, а потом будем решать, что делать дальше, – ответила я и расстегнула молнию. Перед свадьбой она уговаривала меня почти теми же словами: «Ты в этом пальто уже ходила, дай мне на свадьбу, я аккуратно». – Там одна женщина задела меня сумкой, а на ней оказалась какая-то краска. Я же не специально испачкала вещь, поэтому не устраивай семейное разбирательство из-за пятна, – быстро сказала Оля. – Я сама оплачу чистку за полторы тысячи рублей, тебе даже ездить никуда не придётся. Я вынула пальто и сразу увидела тёмное пятно возле кармана. Но через секунду поняла, что дело не в нём: ткань была

– Оля, дай нож сюда, ты опять нарежешь такие куски, что детям потом ничего не останется, — свекровь уже протянула руку через стол. — Я сама всё разделю, а ты лучше принеси чистые тарелки и поставь чайник, пока гости ещё сидят за столом. Я посмотрела на большой торт с футбольным мячом и на сына, который только что задул свечи. «Почему она опять говорит так, будто хозяйка здесь она?» — мелькнуло у меня, но спорить при гостях не хотелось. – Мам, оставь, Оля сама разберётся, — сказал Игорь, собирая со стола салфетки. — Торт большой, всем хватит, а дети наверняка ещё попросят добавки, так что экономить на каждом кусочке сейчас незачем. – Вот поэтому и надо резать нормально, а не отмерять куски на глаз, — ответила свекровь и всё-таки забрала у меня нож. — Вы деньги тратить умеете, а подумать, сколько кому нужно, почему-то некогда. Потом половина еды остаётся, и никто не знает, куда её девать. Мне было 37, Игорю 40, а нашему сыну в тот день исполнилось 9. Мы были женаты 12 лет, и я давно заме

— Мам, ты ведь не всерьёз собралась ехать одна, когда у тебя трое внуков всё лето сидят в городе? — Оля положила мою путёвку обратно на стол и посмотрела на меня с искренним недоумением. — Раз уж купила море, возьмёшь детей с собой, им это нужнее, чем тебе одной лежать на пляже. Я не сразу ответила и только застегнула сумку, куда убрала бумаги из турагентства. Мне было 67 лет, и впервые я выбрала поездку только для себя: не под чужой отпуск, не под детские каникулы и не потому, что кому-то требовалась моя помощь. — Ты сейчас меня просишь или уже сообщаешь, как всё будет? — спросила я, отодвигая чашку. — Если второе, тогда ты зря стараешься, потому что путёвку я купила на одного человека. Оля усмехнулась и устроилась удобнее, словно разговор только начинался. — Мам, не изображай сразу борьбу за свободу, никто у тебя ничего не отнимает. Дети достаточно большие, они не будут круглые сутки висеть у тебя на руках. Старшему внуку было 14 лет, средней внучке — 11, младшему — 8. Я любила их и

— Мам, с завтрашнего дня Костю и Риту после уроков забираешь ты, я уже предупредила классную руководительницу, — Инна произнесла это в школьном коридоре, застёгивая дочери куртку. Потом достала из сумки сложенный лист с расписанием и протянула мне так уверенно, будто оставалось только сообщить, во сколько приходить. — Зря предупредила, потому что с завтрашнего дня я работаю и каждый день приезжать сюда не смогу, — ответила я негромко, заметив, что учительница возле двери невольно посмотрела в нашу сторону. Инна даже не удивилась моему ответу, только недовольно поморщилась и снова сложила лист. — Мам, это временная подработка, а у нас нормальная работа до вечера, поэтому твои дела придётся передвинуть, — сказала дочь уже громче. Мне был шестьдесят один год, Инне — тридцать шесть, но сейчас она разговаривала со мной так, словно право распоряжаться моим временем перешло к ней автоматически. — Я согласилась работать заранее и отменять договорённость не собираюсь, поэтому ищите другой вариа

— Ты только не придумывай себе никаких дел на субботу, потому что ты всё равно дома сидишь, — заявила Вера, едва я ответила на звонок. — На юбилее будет 40 человек, горячее и выпечку сделаешь ты, а салаты мы потом между роднёй распределим. Я прижала телефон плечом и продолжила смотреть на экран, где оставалось подтвердить покупку билета. Пока сестра объясняла, сколько потребуется противней и кастрюль, я выбрала место у окна и нажала кнопку оплаты. — Хорошо вы всё организовали, особенно ту часть, где меня забыли спросить, — сказала я, когда подтверждение появилось на экране. — Кто вообще решил, что я собираюсь столько времени стоять возле плиты ради вашего праздника? Вера недовольно выдохнула и заговорила тем терпеливым тоном, которым обычно объясняла очевидные вещи. — Лида, не начинай из-за каждой мелочи устраивать спор. Ты готовишь лучше остальных, свободна, никуда утром не бежишь, а семейный праздник бывает не каждую неделю. Мне было 62 года, и после выхода на пенсию родственники пос

— Маленькую оставим бабушке, а большую спальню возьмём мы с Лерой, потому что вдвоём там удобнее, — сказал Денис из гостиной таким будничным голосом, будто распределял места в машине. — Только шкаф оттуда придётся вынести, иначе наша кровать не встанет. Я застыла в прихожей с пакетом продуктов в руке и не стала сразу показываться. На полу возле двери лежала раскрытая рулетка, а на подоконнике я увидела несколько полосок малярной ленты, на которых Катя что-то писала ручкой. — Тогда гостиная остаётся мне под работу, иначе весь смысл переезда пропадает, — ответила внучка, проходя к окну. — Бабушке много не надо, оставим ей одну комнату возле кладовки, там и тепло, и до ванной близко. — Именно так я всегда мечтала устроиться в собственном доме, — сказала я, входя в гостиную. — Особенно приятно узнать об этом случайно, пока вы ещё не успели приклеить на двери таблички. Денис резко обернулся, а Катя спрятала ручку в карман. Мне было 68 лет, но ни слух, ни память пока не давали им повода обсу

— Мам, только не говори сейчас про свои поездки: с пятницы дети живут у тебя до конца лета, а мы уже купили билеты, — Оля сказала это у лифта и потянулась к кнопке, будто разговор был закончен ещё до моего ответа. Я стояла с пакетом клубники в руке и несколько секунд смотрела на дочь, не понимая, почему она сообщает мне о моём лете так, словно оно давно принадлежит ей. — Ты отлично знаешь, что в пятницу у меня начинается отпуск и я уезжаю на шестнадцать дней, поэтому детей на всё лето я не беру, — ответила я и не повысила голоса, хотя хотелось спросить совсем иначе. В свои пятьдесят восемь я привыкла заранее договариваться даже с соседкой, если просила полить цветы, а родная дочь решила, что со мной можно обойтись без этого. — Ничего, перенесёшь свою поездку, а потом съездишь куда-нибудь осенью, потому что наши билеты стоили сто двадцать восемь тысяч рублей, — Оля наконец повернулась ко мне и недовольно поджала губы. Ей было тридцать четыре, и сейчас она говорила тем уверенным тоном, к

— Оксан, бери шестой ряд, пока эти места не заняли, — быстро сказала Галя по телефону. — Оплати пока сама, а я вечером сразу переведу тебе всю сумму, даже напоминать не придётся. Оксана посмотрела на схему зала на экране ноутбука. Два места, которые выбрала подруга, стоили по 5 600 рублей, хотя сама Оксана предлагала сесть подальше и заметно дешевле. — Галь, получается 11 200 рублей за двоих, а ты ещё утром говорила, что хочешь просто куда-нибудь выбраться, — заметила она. — Может, возьмём ряд подальше и не будем столько отдавать за один вечер? — Мы с тобой 12 лет дружим, а ты до сих пор удивляешься, что я люблю хорошие места, — Галя рассмеялась, но тут же снова поторопила её. — У меня платёж не проходит, иначе я бы вообще тебя не просила, поэтому покупай, пока всё не разобрали. Оксане было 45 лет, Гале — 47. За годы дружбы они много раз платили друг за друга в кафе, покупали общие подарки и потом возвращали свою часть, поэтому сама просьба не показалась Оксане странной. Насторожила то

— Ир, ну зачем ты опять забила мамин холодильник контейнерами? Дай мне хотя бы несколько, ей столько всё равно за четыре дня не съесть, — Лена открыла дверцу и уже потянулась к верхней полке. — У меня после работы готовить некогда, а здесь всё готовое стоит. Я поставила пакет с хлебом на стол и закрыла холодильник прежде, чем сестра успела взять первый контейнер. — Не бери ничего, пожалуйста, я специально приготовила маме еду на несколько дней, чтобы она сама не стояла у плиты. Если тебе нужен ужин, могу потом написать, что готовила, но эти порции останутся здесь. — Мам, ты слышишь, как у нас теперь котлеты охраняют? — Лена усмехнулась и повернулась к столу, где мама медленно пила чай. — Скажи ей сама, что тебе столько не надо, а то Ира уже решила за тебя, сколько ты обязана съесть. Маме было семьдесят четыре, и после недавнего недомогания она быстро уставала. Никаких сложных подробностей мы не обсуждали: ей просто было тяжело долго стоять у плиты, поэтому мы с сестрой договорились вре

— Наташ, сразу освободи проход на балконе, мы ещё две коробки занесём, — сказала Лена, протискиваясь в прихожую с большим клетчатым пакетом. — Только ничего там не разбирай, потом сами всё заберём. Наташа не потянулась за пакетом. За сестрой уже входил Саша с коробкой в руках, а Егор придерживал дверь и ногой подталкивал ещё одну сумку. «Если сейчас промолчу, четвёртая поездка начнётся точно так же», — подумала Наташа. — Нет, Лен, сегодня сначала разбираемся с тем, что осталось после ваших двух прошлых приездов, — сказала она, закрывая входную дверь. — Я утром открыла балкон и поняла, что там уже приходится протискиваться боком. — Мы несколько часов ехали, а ты встречаешь нас учётом коробок, — Лена сняла куртку и бросила её на пуфик. — Можно хотя бы спокойно зайти в дом, прежде чем ты начнёшь объяснять, сколько места занимают родные? — Спокойно зайти можно, но новые вещи дальше прихожей не пойдут, — ответила Наташа и отодвинула клетчатый пакет от обувницы, чтобы никто не споткнулся. —