Toxic People

«Я не знаю, кто я, поэтому мне всё время приходится доказывать себе, какой я». Эта фраза может многое объяснить в жизни человека, который привык быть успешным, требовательным к себе и постоянно стремиться к большему. Со стороны такой человек выглядит очень мотивированным. Он ставит высокие цели, быстро развивается, много работает, добивается результата, становится специалистом, которым можно гордиться. Но есть странность: после достижения цели интерес часто исчезает. Вместо удовлетворения приходит скука. И человек снова ищет что-то, где можно начать с нуля, быстро вырасти и снова оказаться на вершине. Так может выглядеть нарциссический перфекционизм. Важно отличать обычный перфекционизм от нарциссической динамики. Перфекционист может хотеть сделать работу максимально хорошо, потому что ему важны качество, мастерство и соответствие собственным стандартам. При нарциссическом перфекционизме результат начинает выполнять ещё одну функцию: он регулирует самоощущение человека. Успех сообщает:

Иногда самое болезненное открытие происходит не тогда, когда человек понимает, что его жизнь складывается не так, как хотелось. А тогда, когда он начинает понимать почему. Потому что одно дело — годами считать себя жертвой обстоятельств. Не те люди. Не те отношения. Не та семья. Не тот начальник. Не повезло. Другое дело — однажды увидеть в собственной истории повторяющийся сценарий. И обнаружить в нём себя. Человек начинает читать психологическую литературу. Слушать лекции. Наблюдать за собой. И постепенно узнаёт собственные особенности: «Да, я действительно обесцениваю людей, когда они перестают восхищать меня». «Да, мне необходимо чувствовать себя особенным». «Да, я очень болезненно реагирую на критику». «Да, я могу хотеть близости и одновременно отталкивать человека, когда он становится слишком близким». «Да, мне становится скучно, когда отношения становятся спокойными». «Да, я постоянно сравниваю себя с другими». «Да, я могу разрушить отношения, а потом переживать из-за их потери».

Есть люди, которые всю жизнь умеют начинать заново. Новая работа. Новые отношения. Новая компания. Новый город. Новый образ себя. Каждый раз кажется, что вот теперь всё будет иначе. И какое-то время действительно становится легче. Появляется ощущение движения, новых возможностей, нового будущего. Но проходит время — и знакомое чувство возвращается. Скука. Раздражение. Ощущение, что жизнь опять «не та». И снова возникает желание что-нибудь изменить. В молодости такая стратегия может работать годами. В среднем возрасте она начинает давать сбой. Молодость сама по себе поддерживает иллюзию бесконечного будущего. Если что-то не получилось, можно попробовать ещё раз. Если отношения закончились — будут новые. Если профессия не принесла удовлетворения — можно переучиться. Если образ себя больше не устраивает — можно создать новый. И человек с нарциссической организацией личности может особенно легко использовать эту возможность. Не обязательно сознательно. Иногда это происходит совершенно искр

Открываю новую серию статей «Осознанный нарцисс после 40». Здесь я буду делать акцент не разоблачении нарцисса, а на исследовании внутренней жизни человека с нарциссической организацией в среднем возрасте. Для первой статьи важно не свести всё к банальному «кризису среднего возраста». У нарциссической личности кризис может быть особенно болезненным из-за столкновения реального Я с тем грандиозным будущим, которое долго существовало внутри как почти гарантированное. Есть возраст, когда человек впервые начинает смотреть на свою жизнь не вперёд, а назад. В молодости это почти незаметно. Кажется, что всё ещё впереди. Можно сменить профессию. Начать новые отношения. Переехать. Стать успешнее. Заработать больше. Наконец-то заняться собой. Стать тем человеком, которым всегда хотелось быть. Даже если что-то не получилось, остаётся ощущение: «Я ещё успею». Но после сорока эта фраза начинает звучать немного иначе. А у человека с выраженной нарциссической организацией личности такой момент может

В комментариях под статьями мне нередко пишут: «Это был и нарцисс, и психопат одновременно.» Или: «Можно ли быть одновременно психопатом и нарциссом?» Короткий ответ — да, можно. Но дальше начинается самое интересное. Многие представляют себе такую коморбидность как смесь двух диагнозов: немного нарциссизма, немного психопатии, и получается «особенно опасный человек». На практике всё выглядит значительно сложнее. Психологические механизмы не складываются друг с другом как детали конструктора. Они начинают сменять друг друга. Именно поэтому иногда кажется, будто перед вами не один человек, а два совершенно разных. Коморбидность — это наличие у одного человека признаков сразу нескольких психических расстройств или личностных организаций. В психологии это не редкость. Личность вообще редко укладывается в рамки одного «чистого» диагноза. Именно поэтому специалисты часто говорят не о ярлыках, а о преобладающих механизмах функционирования. Обе структуры входят в так называемую Тёмную триаду

Это один из самых популярных вопросов в интернете. «Почему он выбрал именно меня?» «Есть ли особый тип людей, на которых охотятся психопаты и нарциссы?» Ответ может показаться неожиданным. Во многих случаях они не ищут "жертву" в привычном смысле этого слова. И здесь важно сделать одно уточнение. Термин «жертва» широко используется в разговорной речи, потому что сразу понятен большинству людей. Но с психологической точки зрения он не всегда точен. В отношениях действительно может быть человек, пострадавший от насилия или манипуляций. Это нельзя отрицать. Но если говорить о том, как возникают такие отношения, то мы почти всегда имеем дело со встречей двух психологических систем, а не с охотой одного человека на другого. Именно поэтому один и тот же психопат или нарцисс с разными людьми будет строить совершенно разные отношения. Распространён миф, что психопаты обладают почти мистическим чутьём на «слабых». На самом деле гораздо точнее сказать иначе. Психопат оценивает ситуацию с практич

Наверное, нет более мучительного вопроса после тяжёлых отношений, чем этот: «За что он так со мной?» Когда человек сталкивается с жестокостью, обманом или холодным использованием, ему хочется найти объяснение. Наверное, меня ненавидели. Наверное, хотели уничтожить. Наверное, специально причиняли боль. Но иногда реальность оказывается гораздо страшнее. Потому что ненависть всё-таки предполагает отношения. А психопатия может существовать вообще без них. Мы привыкли считать ненависть противоположностью любви. Но психологически это не совсем так. И любовь, и ненависть предполагают, что другой человек имеет для нас большое значение. Мы эмоционально в него вовлечены. Думаем о нём. Реагируем на него. Испытываем сильные чувства. То есть признаём его как значимого Другого. Именно поэтому ненависть может продолжаться годами. Потому что эмоциональная связь сохраняется. Одной из особенностей выраженной психопатии считается инструментальное отношение к людям. Это не означает, что психопат никогда н

Многие люди, пережившие отношения с психопатом или нарциссом, рассказывают об одном и том же ощущении: «Казалось, он видел меня насквозь.» Он очень быстро понимал, чего я боюсь. О чём мечтаю. Что хочу услышать. Каких слов мне не хватает. Какие у меня слабые места. Создаётся впечатление, будто такие люди обладают почти сверхъестественной способностью читать других. Но действительно ли это так? И если да, то почему психопаты и нарциссы настолько хорошо чувствуют людей? Ответ короткий: да, но делают они это совершенно по-разному. Психопат обычно очень внимательно наблюдает. Он замечает: — как человек говорит; — на что реагирует; — чего боится; — чем гордится; — что вызывает чувство вины; — какие у него привычки. Но делает он это достаточно холодно. Как хороший игрок в шахматы изучает соперника. Без сильной эмоциональной вовлечённости. Для него человек — это система, которую нужно понять. Нарцисс тоже внимательно изучает людей. Но причина другая. Ему жизненно важно понять: «Будет ли этот ч

В предыдущей статье мы говорили о новой модели нарциссизма, которую предлагает Сэм Вакнин. Вместо привычного деления на грандиозных, скрытых, церебральных и соматических нарциссов он предлагает смотреть на то, есть ли у человека другое расстройство личности. Самым интересным сочетанием Вакнин считает нарциссическое и шизоидное расстройства личности. Именно этот вариант часто вызывает больше всего недоумения. Люди ожидают увидеть яркого, демонстративного человека, который постоянно требует внимания. А встречают замкнутого, холодного, молчаливого человека, который избегает общения и производит впечатление скорее интроверта или даже аутиста. Как так получается? Классический нарцисс живёт за счёт внешнего мира. Ему необходимо внимание, восхищение, признание, ощущение собственной значимости. Поэтому он активно взаимодействует с людьми. Даже если отношения поверхностны, они остаются жизненно важным источником нарциссического ресурса. Но при выраженной шизоидной организации личности ситуация

Долгое время психология и популярная литература делили нарциссов на множество типов: грандиозных и скрытых, церебральных и соматических, коммуникабельных, злокачественных и так далее. Многие знакомы именно с этой классификацией, в создании и популяризации которой участвовал и один из самых известных исследователей нарциссизма — Сэм Вакнин. Однако в последние годы Вакнин всё чаще говорит о том, что подобное деление описывает не саму структуру личности, а лишь её внешние проявления. Один и тот же человек ,в разные периоды жизни, может казаться то грандиозным, то скрытым, то интеллектуальным, то демонстративным. Однако эти ярлыки отражают стиль поведения, но далеко не всегда объясняют структуру личности. Поэтому Вакнин предлагает смотреть на проблему иначе. По его мнению, гораздо важнее не то, как именно проявляется нарциссизм, а насколько он сочетается с другими расстройствами личности. Именно это, по его наблюдениям, определяет поведение человека значительно сильнее, чем привычные катег