Художественные рассказы Ники Вербинской

В прихожей Дима едва не наступил на коробку с пластмассовыми динозаврами. Из неё торчал хвост зелёного тираннозавра, рядом лежал свёрнутый детский ковёр, а на его любимой банкетке громоздились учебники Максима и две корзины с конструктором. Он ещё утром обещал сыну собрать новую настольную лампу и по дороге домой купил к ней яркую лампочку. Теперь коробка с лампой была зажата у него под мышкой, а пройти в зал можно было только боком. Из детской вышла Оля. Рыжие волосы она собрала в тугой хвост, губы упрямо поджала, словно заранее приготовилась отбивать каждое слово. – Ты чего всё вынесла? – спросил Дима. – Мы же только в воскресенье шкаф переставлять собирались. – Ничего мы не будем переставлять, – ответила Оля. – Максим пока поживёт в зале. Дима поставил коробку с лампой на пол. Из комнаты сына донёсся скрип раскладушки, потом кто-то негромко выругался без всяких слов, одним раздражённым вздохом. В дверях появился Вадим, бывший муж Оли. Худой, в серой толстовке, с виноватым взглядом ч

В субботу утром Татьяна разложила на кухонном столе три распечатки с объявлениями о квартирах и прижала уголки кружками, чтобы листы не сворачивались. На одном снимке была светлая трёшка с маленькой лоджией, на другом просторная кухня, а на третьем комната, которую она уже мысленно отдала Кириллу, сыну Дениса. – Вот эта ближе к твоей работе, – сказала Таня. – И до школы Кирилла на автобусе двадцать минут. Если хозяин немного уступит, нашего взноса как раз хватит. Денис сидел напротив, уткнувшись в телефон. Обычно он сразу начинал считать, спорил из-за лишних двухсот тысяч, увеличивал фотографии ванной, искал трещины на стенах, но сейчас лишь водил большим пальцем по погасшему экрану. – Ты меня слышишь? – Слышу. – Тогда открой вклад. Я хочу ещё раз сверить сумму перед звонком. Он положил телефон рядом с сахарницей и долго смотрел на него, будто аппарат мог сам выдать нужные слова. Потом сдвинул распечатки в сторону, и Таня сразу вернула их на место. – Наши накопления я отдал бывшей, Тан

Телефон Лены зазвонил в тот момент, когда Дима пытался одной рукой придержать дверцу кухонного шкафа, а другой закрутить разболтавшуюся петлю. На экране высветился незнакомый номер, и Лена включила громкую связь, потому что обе ладони были в муке от сырников. – Елена? Это Оксана, бывшая жена Димы, – произнесла женщина без приветствия. – Дима сегодня у нас заночует, сын без него не спит. Я решила сказать вам сама, чтобы потом не было сцен. Отвертка выпала из руки Димы и ударилась о плитку. Он не наклонился за ней, только медленно выпрямился и посмотрел на телефон так, будто тот лежал посреди кухни не на столе, а на мине. – С чего вы решили, что он у вас заночует? – спросила Лена. – Мы это уже обсудили. Мише сейчас нужен отец, а взрослые женщины могут как-нибудь справиться со своими чувствами. Связь оборвалась. В кухне продолжала шипеть сковорода, а приоткрытая дверца шкафа тихо качнулась и снова стукнула по корпусу. – Ты это уже обсудил? – Лена выключила конфорку и вытерла руки о полоте

В субботу утром Игоря разбудил звон посуды и незнакомый мужской смех. За дверью спальни кто-то уверенно открывал шкафчики, будто искал у себя дома любимую кружку, а из кухни тянуло жареным луком. Он вышел в коридор босиком и увидел возле тумбы чужие кроссовки сорок пятого размера. На его крючке висела синяя ветровка, а на кухне за столом сидел двоюродный брат Марины, Денис, которого Игорь встречал всего дважды. Лариса Павловна стояла у плиты в новом светлом костюме и раскладывала сырники. За неделю она успела переставить крупы, заменить занавеску и занять комнату, где прежде стояли рабочий стол Игоря и раскладной диван. – Доброе утро, зятёк. Чай будешь? – спросила она с такой приветливой уверенностью, словно появление Дениса объяснялось само собой. – Буду, когда пойму, что здесь происходит, – ответил Игорь. – Денис, ты как сюда попал? – Ключом открыл, – усмехнулся тот и подцепил сырник вилкой. – Тётя Лариса дала. Сказала, можно заходить без церемоний. Игорь посмотрел на тёщу. Та даже н

Андрей понял, что с деньгами что-то случилось, когда банкомат дважды выплюнул карту и в третий раз показал на экране почти пустой баланс. За его спиной кто-то нетерпеливо вздохнул, в торговом центре пахло кофе, мокрыми куртками и выпечкой из маленькой пекарни у входа. Он не сразу убрал руку с клавиатуры. Пальцы будто прилипли к холодным кнопкам, а в голове упрямо крутилась одна цифра, которую они с Олей проверяли вечером в воскресенье, сидя на кухне между детскими раскрасками и сметой на ремонт. На счете должно было лежать триста восемьдесят две тысячи. Сейчас на экране стояло сто восемьдесят шесть рублей и сорок копеек, словно банк решил не ограбить их, а унизить до сдачи в кармане. – Мужчина, вы будете отходить? – спросила женщина позади него. Андрей вытащил карту, медленно повернулся и отошел к стеклянной стене. Он был высоким, с ранней сединой у висков, и люди обычно принимали его спокойствие за равнодушие, хотя Оля знала, как у него на скулах напрягается кожа, когда он сдерживает

Лена сняла с холодильника магнит в виде маленькой ялтинской набережной и увидела под ним листок, сложенный пополам. Бумага была прижата так ровно, будто ее специально спрятали на виду, среди расписания кружка, чека из аптеки и детского рисунка с кривым самолетом. Она сначала подумала, что это очередная инструкция от Галины, свекрови, которая умела оставлять в чужой квартире записки так, словно это была ее приемная. Но на листке оказался распечатанный маршрут до частной школы на другом конце города, а вверху крупно было написано: собеседование, четверг, восемь тридцать. На плите тихо булькала гречка, в ванной шумела стиральная машина, из комнаты сына доносился голос мультика. Все было как обычно, только у Лены вдруг стало пусто в груди, как бывает, когда лифт дернулся вниз раньше, чем ты успел ухватиться за поручень. Андрей сидел за кухонным столом с телефоном и делал вид, что читает новости. Он слишком быстро поднял глаза, когда Лена развернула листок, и этого хватило, чтобы она поняла

Лена нашла чек за два часа до ужина, когда вытряхивала из кармана Сашиного пиджака мятые салфетки и ключ от домофона. Пиджак висел на спинке стула, пах его одеколоном, кофе из автомата и тем теплым мужским запахом, который раньше казался ей домашним. Она не любила проверять карманы, но после стирки с размокшим чеком из шиномонтажа научилась делать это машинально. Бумажка из ювелирного салона выпала на пол, легла возле ее босой ступни и будто сразу стала тяжелее всех вещей в квартире. Сначала Лена подумала, что это сюрприз. У них через три дня была годовщина, десять лет со дня свадьбы, и Саша последние недели ходил какой-то собранный, даже странно вежливый, как человек, который держит внутри хорошую тайну. Она подняла чек, развернула. Браслет, белое золото, камни мелкие, но цена такая, что у Лены дернулась щека. Ниже стояла дата вчерашнего дня и скидка по карте клиента, которую она сама когда-то оформляла на их общий номер. Лена присела на край дивана и посмотрела на коробку с открыткой

Марина остановилась у стеклянной перегородки с чужим пропуском в руке и сначала даже не поняла, почему ей стало так холодно. В офисе у Вадима работали кондиционеры, за дверью пахло кофе из капсул и свежей бумагой, а она стояла в светлом коридоре и слышала, как муж смеется таким голосом, каким дома давно уже не смеялся. Она приехала всего на десять минут, потому что утром он забыл пропуск на тумбочке в прихожей. Вадим позвонил с раздражением, бросил короткое "завези, если не трудно", и Марина, отложив поход в поликлинику к маме, поймала такси, чтобы он не стоял на проходной перед охраной как школьник без дневника. Через стекло было видно его кабинет: серый стол, ноутбук, папки, как обычно, лежали ровной стопкой. Рядом с ним сидела Лера, новая бухгалтерша, ухоженная, с гладкими темными волосами и тонким браслетом на запястье, и улыбалась так мягко, будто они обсуждали не отчеты, а меню на вечер. Марина уже собиралась постучать, когда Лера сказала что-то тихо, и Вадим откинулся на спинку

Лиза вынесла на балкон третью коробку и поставила её прямо на рисунки племянника. Крышка съехала, изнутри показался картонный космолёт с кривыми серебряными крыльями, который Артём мастерил для школьной выставки почти неделю. – Поосторожнее, там детские вещи, – сказала Наташа от двери. Золовка выпрямилась, убрала с коротких каштановых волос невидимую пылинку и улыбнулась так, будто хозяйка квартиры пришла к ней в гости без предупреждения. На полу уже стояли два чемодана, раскрытая сумка с косметикой и новый торшер в магазинной плёнке. – Вещи твои на балконе, детская теперь моя, – усмехнулась Лиза. – Не переживай, Артём поместится у вас. Ребёнку всё равно, где спать. Наташа не ответила. Она смотрела на разобранный письменный стол сына, на снятые со стены фотографии, на стопку учебников возле балконной двери и пыталась понять, кто позволил Лизе войти сюда с чемоданами и хозяйничать почти два часа. За спиной щёлкнул замок. В квартиру вошёл Игорь, поставил у тумбы пакет с продуктами и заме

Первой из стены вывалилась розетка. Она повисла на двух проводах прямо над коробкой с Мариниными зимними сапогами, а Сергей спокойно переступил через неё и поставил на подоконник два бумажных стакана с кофе. Будто квартира не разваливалась на куски, а просто решила немного покапризничать перед праздниками. Марина стояла посреди комнаты в куртке и смотрела на мужа. В конце ноября они собирались закончить спальню, заказать шкаф и наконец выкинуть старый просевший диван, на котором спали уже шестой год. – Ремонт до Нового года, поживи пока у матери, Марина, – сказал Сергей, не поднимая глаз. – Тут пыль, рабочие с утра до вечера. Тебе самой будет удобнее. – А ты где будешь жить? – Здесь. Кто-то должен за ними следить. Он протянул ей кофе и сразу убрал руку в карман джинсов. Там коротко звякнул металл, хотя ключи от квартиры обычно лежали у него в рюкзаке. Марина кофе не взяла. За спиной Сергея были сложены новые коробки, аккуратные, одинаковые, с зелёными наклейками. Утром их ещё не было,