История и культура Евразии

Италия сегодня ассоциируется у нас с единым государством, теплым морем, Римом и пиццей. Но для тех, кто любит историю, не секрет, что на протяжении веков Апеннинский полуостров был похож на лоскутное одеяло, которое великие империи постоянно тянули на себя. Одним из поворотных моментов, навсегда изменивших ход итальянской истории, стал Утрехтский мирный договор (апрель-июль 1713 года). Давайте разберемся, как росчерк пера дипломатов в далеком голландском городе перекроил карту южной Европы и заложил фундамент той Италии, которую мы знаем сейчас. До 1713 года на протяжении полутора веков в Италии безраздельно хозяйничала Испания. Испанские Габсбурги владели Неаполем, Сицилией, Миланом. Но династия выродилась, испанский трон опустел, и в Европе вспыхнула грандиозная Война за испанское наследство. Когда пушки наконец замолкли, представители великих держав съехались в Утрехт, чтобы поделить наследство проигравших. И главным «блюдом» на этом дипломатическом банкете стала именно Италия. Глав

Современная Италия ассоциируется у нас с солнцем, пиццей, великолепным кинематографом и, конечно, с единым государством от Альп до Сицилии. Но для тех, кто любит историю, не секрет: единой Италия стала лишь во второй половине XIX века. А до этого прекрасный Апеннинский полуостров веками был разменной монетой в играх великих империй. Сегодня мы перенесемся в 1707 год. Время, когда в Европе полыхала война, а австрийские войска безжалостно отбирали у испанцев жемчужину Юга — Неаполитанское королевство. Чтобы понять, почему австрийцы вообще пошли на Неаполь, нужно вспомнить главную геополитическую драму начала XVIII века — Войну за испанское наследство. Представьте ситуацию: умирает испанский король Карл II. Наследников у него нет. Но есть колоссальная империя, в которую входят не только земли в Южной и Северной Америке, но и добрая половина Италии (включая Неаполь, Милан и Сицилию). На это богатство тут же слетелись коршуны. Главные претенденты — французские Бурбоны и австрийские Габсбург

Сегодня Турин ассоциируется у нас с крепким кофе, автомобилями «Фиат», знаменитой Плащаницей и элегантной архитектурой. Трудно поверить, что когда-то этот прекрасный город был ареной одной из самых жестоких и судьбоносных осад в европейской истории. События, развернувшиеся здесь с 14 мая по 7 сентября 1706 года, не просто спасли город. Они перекроили карту Европы и заложили фундамент для создания той Италии, которую мы знаем сегодня. Давайте перенесемся на 300 лет назад, чтобы понять, как мужество простых людей и гений полководцев сломили непобедимую армию. Начало XVIII века. В Европе бушует Война за испанское наследство. Король-Солнце Людовик XIV, правитель Франции, пытается подмять под себя половину континента. Северная Италия была стратегическим ключом к господству в регионе. На пути французского катка стояло лишь небольшое, но гордое Савойское герцогство. Его правитель, герцог Виктор Амадей II, совершил дерзкий поступок: разорвал союз с могущественной Францией и перешел на сторону

Италия сегодня — это любимая многими страна солнца, вкусной еды, моды и богатейшей культуры. Рим, Венеция, Флоренция… Нам кажется, что это единое государство существовало всегда. Но для любителей истории не секрет, что еще полтора века назад Италия была лишь «географическим понятием» — лоскутным одеялом из мелких герцогств, королевств и чужих владений. Сегодня мы перенесемся в весну 1701 года. Именно тогда произошло событие, которое на первый взгляд кажется лишь эпизодом очередной европейской войны, но на деле стало важнейшим кирпичиком в фундаменте будущей великой Италии. Весна 1701 года. Европа замерла в ожидании бури — начинается война за Испанское наследство. Великие державы делят огромные владения скончавшегося бездетным испанского короля. В это время на политической арене блистает Виктор Амадей II, герцог Савойский. Правитель небольшого, но крепкого Пьемонта (регион на северо-западе современной Италии), зажатого между Францией и австрийскими владениями. Весной 1701 года Виктор Ам

Сентябрь 1939 года. Вторая мировая война только началась, но для Польши счет уже шел на дни. Немецкая военная машина неумолимо рвалась к Варшаве. В хаосе отступления, под непрерывными бомбежками, польские войска искали спасения и возможности дать последний бой. Таким местом стала крепость Модлин — старая, давно не отвечающая требованиям современной войны, но ставшая символом невероятного мужества. Сегодня мы вспомним эту страницу истории — оборону Модлина, которая длилась с 14 по 29 сентября 1939 года и стала одним из самых упорных сражений начала Второй мировой. Модлин (ранее русский Новогеоргиевск) строился еще в XIX веке. К 1939 году его укрепления считались безнадежно устаревшими перед лицом немецких танковых клиньев и пикирующих бомбардировщиков. Тем не менее, крепость была ключевым элементом обороны столицы, прикрывая Варшаву с севера, у слияния рек Вислы и Нарева. В конце первой недели сентября, когда фронт рухнул, именно сюда стали стягиваться отступающие польские части. 7 сент

Когда мы говорим о начале Второй мировой войны, перед глазами часто встают сухие даты из учебников. Но за каждой датой скрываются судьбы миллионов людей. 1 сентября 1939 года привычный мир рухнул. А уже 8 сентября немецкие танки стояли у предместий Варшавы. Гитлеровское командование было уверено, что столица Польши падет за пару дней. Но Варшава держалась 20 долгих, страшных суток. Сегодня мы вспомним, как это было. Сентябрьская кампания (как ее называют в Польше) началась катастрофически для польской армии. Войска Вермахта, используя тактику блицкрига, стремительно прорывали оборону. Правительство и верховное главнокомандование покинули Варшаву уже 6 сентября. Казалось, город обречен. Но на защиту встали те, от кого этого не ждали. Комендантом обороны был назначен генерал Валериан Чума. Но подлинной душой сопротивления стал гражданский мэр города — Стефан Стажиньский. Он отказался эвакуироваться. По радио звучал его спокойный, уверенный голос, призывавший горожан строить баррикады, ры

Сентябрь 1939 года навсегда остался в истории как время начала самой страшной войны XX века. Для многих из нас история Второй мировой начинается с 1941 года, но события сентября 39-го в Польше заслуживают отдельного внимания. Это рассказ о мужестве, отчаянии и воинском долге в условиях абсолютного превосходства противника. Сегодня мы вспомним Сражение при Илже (или сражение при Радоме), которое развернулось 8–9 сентября. Это была попытка польской армии вырваться из стального капкана вермахта. К концу первой недели войны ситуация для Войска Польского стала катастрофической. Моторизованные и танковые части 10-й немецкой армии прорвали фронт недалеко от Ченстоховы — прямо на стыке польских армий «Краков» и «Лодзь». Немецкая армада рвалась на север, к Варшаве. На их пути встал стратегический резерв польского командования — армия «Прусы». Южное крыло этой армии под командованием генерала Станислава Скварчинского (три пехотные дивизии и оперативная группа «Кельце») оказалось под угрозой окру

Начало сентября 1939 года. Вторая мировая война только-только началась, и танковые клинья вермахта неумолимо рвутся вглубь Польши. В учебниках истории нам часто рассказывали, что польская кампания была молниеносной, а сопротивление — слабым. Но история состоит не только из больших стрелок на картах генштабов. Она соткана из тысяч маленьких, забытых подвигов, где простые люди стояли насмерть, защищая свою землю. Сегодня мы вспомним один из таких эпизодов — Битву под Бараком, которая произошла 8 сентября 1939 года. Место действия — ничем не примечательный домик лесника на старой дороге. К 8 сентября ситуация для польской армии была катастрофической. Немецкие моторизованные колонны обходили узлы сопротивления, сея панику. Польская 36-я резервная пехотная дивизия, понесшая тяжелые потери, с боями отступала на восток. Командовал арьергардом (силами прикрытия) 163-й пехотный полк под руководством подполковника Пшемыслава Наконечникова-Клюковского. (Кстати, обратите внимание на фамилию — мног

Многие из нас со школьной скамьи помнят, что компас, порох и бумагу изобрели в Китае. Но мало кто задумывается, как именно это происходило и какими были первые приборы. Сегодня мы перенесемся в далекий 270 год нашей эры. Для Римской империи это было время тяжелейшего кризиса и солдатских императоров. А вот на Востоке, в Китае, только что утвердилась новая династия Цзинь, завершив эпоху легендарного Троецарствия. Государство жаждало стабильности, новых открытий и восстановления старых торговых связей. Именно на этот период, около 270 года, приходятся два удивительных события: появление предка современного компаса и прибытие далеких посольств с Великого шёлкового пути. Когда мы берем в руки современный компас (или открываем его в смартфоне), мы знаем, что стрелка указывает на север. Древние китайские мастера рассуждали иначе. Примерно в 270 году (и в предшествующие десятилетия) в китайских трактатах появляются упоминания уникального прибора — «синань», что переводится как «ведающий югом»

Здравствуйте, уважаемые читатели! Сегодня мы перенесемся в далекий 270 год нашей эры. Это было время, когда великая Римская империя трещала по швам. Представьте себе: бесконечные набеги варваров, экономический кризис и болезни, не щадящие ни рабов, ни правителей. Официально в Риме этот год начался спокойно — консулами стали знатные патриции Флавий Антиохиан и Вирий Орфит. Но то, что произошло дальше, напоминает настоящий исторический триллер. Римской империей в то время правил Клавдий II, прозванный Готским за свои блестящие военные победы. Он казался непобедимым для вражеских мечей. Но великого полководца погубило то, против чего легионы были бессильны. В лагере римлян вспыхнула эпидемия чумы (по другой версии — тифа). Клавдий заразился и скончался. Смерть императора ввергла государство в хаос. Власть попытался удержать его родной брат — Квинтилл. Сенат поспешил признать его новым правителем. Но в те суровые времена бумажные законы значили мало. Главной силой была армия. Солдаты посмо