Литературный ресторан

От стоматолога вышла, в утешение решила купить себе новый купальник. Все равно какой, старый я потеряла в пылу расхламления. Стою на кассе, и тут продавщица у меня спрашивает: - Вы примеряли купальник? Все хорошо? То есть как это все хорошо, хотела я сказать ей. Все хорошо с купальником у меня было в 1996 году. Это были три перламутрово-голубых лоскутка, соединенных шнурками. В нем я лежала на золотом волжском песочке и пляжные вуайеристы при виде меня перевоспитывались и становились медбратьями. В нем я позировала настоящему скульптору, а без него - настоящим художникам. В нем я шла по мосту, и мне сигналили машины и как-то случилось ДТП. В меня влюблялись музыканты, поэты, актеры, бизнесмены, и даже наш участковый был от меня без ума. Весь мир лежал у моих длинных гладких ног. А с этим купальником что может быть хорошего? Он 50-го размера и похож на авоську с двумя ручками, в которой угрюмая дачница несет на базарчик яблоки-паданцы. Этому купальнику остался один шаг до буркини, и этот шаг уже видится мне логичным. Так я хотела сказать, и даже уже набрала воздуху в грудь и огляделась в поисках благодарной аудитории. Но за мной стояли: леди в белом кружеве и в кедах и ее спутник, весьма импозантный в джинсовых шортах. На двоих им было лет полтораста. Они покупали розовый самокат, и к нему шлем. По очереди словно нечаянно жали на крохотный клаксон. Отчего-то его дурацкий, квакающий звук вполне примирил меня с купальником, с собой и - ненадолго - с миром. Наталия Кочелаева

Анкай (сказки для взрослых) часть 3 Доклад Виктора Игоревича прошел, так сказать, без особого успеха. Все его доводы про то, что они не полностью провели раскопки в поселении потому, что им запретили духи того места, был встречен ироническими улыбками слушателей, но в общем, доклад был принят. Виктор хмурился, понимая, что ни в чем не убедил научный состав факультета, и когда все стали расходиться, он собрал свои бумаги и уже направился к выходу, и тут, к нему подошел заведующий кафедрой, профессор, Лев Николаевич. - Виктор Игоревич, дорогой! Не сердитесь на своих коллег! Многим из них, сие неведомо! А вы правильно сделали, что поняли, что вам показали духи! Неизвестно, чтобы еще случилось, если бы вы остались там.. уж поверьте мне, я через такое проходил! – он улыбнулся, похлопал его по плечу и ушел, а Виктор стоял и удивленно смотрел ему в след. Ребята ждали своего руководителя около аудитории. - Виктор Игоревич! Ну, как прошло? – спросил Егор. - Все нормально, - ответил он, - все экспонаты я сдал в наш музей! - А когда мы снова поедем? – спросил Сергей, - и куда? - А вот тут я вас хочу разочаровать! А следующее лето я буду занят, - сказал Виктор, - а если кто хочет съездить в следующее лето в экспедицию, то обратитесь к Ивану Сергеевичу! Он собирает группу ребят! - А куда едут? – сразу спросил Егор. - Все вопросы к нему! – улыбнувшись, сказал Виктор и ушел. Егор вопросительно посмотрел на парней, но те как-то вдруг засобирались по делам и разошлись. - Ну и ладно, сам схожу и спрошу, - решил он и побежал в деканат. Иван сидел в деканате и заполнял журнал. - Иван Сергеевич, можно? – Егор заглянул в кабинет. - Смирнов? Заходи! – Иван кивнул головой, - что за проблема привела тебя ко мне? – он внимательно воззрился на Егора. - Да тут, Виктор Игоревич сказал, что вы собираете группу на следующее лето и поедете в экспедицию.. так я спросить, можно записаться? - Точно! Едем! – Иван Сергеевич улыбнулся, - только мы едем не на раскопки, а строить! Прошлым летом мы с ребятами из строительного обнаружили старую полуразрушенную церквушку в одном поселении, на берегу речки. Место очень красивое, но деревушка старая и церквушка вся разрушена. Мы обследовали ее и решили восстановить! Мы же историки и должны возвращать людям исторические постройки! Спонсоров мы с ребятами наши! Оказывается и в наше время есть такие меценаты! Так что, нам нужны люди, которые умеют работать молотком, топором и лопатой! Готов? - Всегда готов! – отрапортовал Егор и засмеялся, - это даже еще интереснее! - Ну, тогда я внесу тебя в наш список и поощряется, если ты приведешь еще кого-то! – сказал Иван Сергеевич, - все? Свободен! Сдашь летнюю сессию, заскочи ко мне! Но помни, это не стройотряд, а волонтерство! То есть оплаты никакой не будет! – Понял, зайду! - Егор развернулся и убежал. Из всех парней он уговорил только Сергея. Это кажется, что сентябрь и май так далеко, а когда жизнь бурлит и бьет ключом, время летит быстро. Прошел Новый год, потом зимняя сессия и учебный год покатился к весне. Сдав последний экзамен летней сессии, Егор понесся в деканат к Ивану Сергеевичу. - Все! Я свободен! – радостно сообщил он, - а Серега не поедет, у него пересдача! – и он сделал скорбное лицо. - Ну что ж, поздравляю тебя, ну а Сергей.. пускай пересдает, значит, поедем без него! – сказал Иван Сергеевич, - общий сбор группы через два дня, в два, в аудитории! Ехать пришлось далеко и на поезде. Опять маялись бездельем. Егор сидел и читал про то самое село, куда они ехали. Иван дал ему рукописную запись истории, которую написал сам. - Прочти, все для пользы будет! – сказал он, - тебе, как историку будет полезно! Собираюсь написать книжку, это мои наброски и соображения! Надеюсь, ты мне потом еще чего-нибудь подкинешь! Когда отряд прибыл на небольшой вокзал , их уже ждал маленький автобусик. Встречал их батюшка Ефим. - Доброго дня, вам всем! – улыбаясь, сказал он, кланяясь, - очень рад вашему приезду, Иван Сергеевич! Материал весь получили, за что огромное спасибо! Складировали все около церкви, так что, очень надеюсь, что крышу мы до осени сделаем, а то подтопило нас чуток! - Доброго, и вам, батюшка Ефим! – Иван поклонился ему, - будем стараться! Ребята прибыли? - Да! Утром! Вас ждем! – ответил Ефим, - администрация района выделила нам автобус, чтобы вас привезти, так что прошу! Народ с вещами загрузился, и автобус покатил по ухабистой дороге. Было тесно, но студентов это не смущало. Ехали с прибаутками и шутками. Натрясло всех так, что, когда прибыли на место, все выходили и, морщась, разминали ноги и спины. Расселили ребят в небольшом помещении, стоящем около церквушки. Видимо, когда-то это был сарай для живности. Были сколочены лежаки с сенными матрасами. Отдохнуть было где, а это самое главное. Общий длинный обеденный стол, стоял во дворе под навесом и рядом печурка. Готовить еду взялся сам батюшка. Правда потом, он сказал Ивану, что в помощницы к нему придет тетка Глафира. - Сама вызвалась, - сказал, улыбаясь, батюшка, - богоугодное дело, я и согласился! Мне помощь, да и женские руки вкуснее готовят! Главным прорабом назначили Ивана Сергеевича, помощником стал Михаил, старший группы архитекторов. Весь стройматериал лежал тут же. Так что дело осталось за малым, начать работу. - Так, народ! С утра приступим к работе, а пока всем отдыхать. Мы с Михаилом накидаем план, что делать в первую очередь и кто, чем будет заниматься! Подьем в шесть! – сказал Иван, когда все сидели за столом и ужинали. Пили чай с оладьями и сметаной. После дороги народ быстро угомонился. Утро. В половине шестого народ уже был на ногах. Ребят строителей, кто смыслил в кровле, отправили разбирать старую крышу. Кого-то, в помощники к ним, снимать старые ветхие доски и, страховать ребят на крыше. Остальные пошли убирать мусор внутри помещения церкви, где нужно было разобрать сгнивший пол и навести порядок хотя бы в одном месте, где будет стоять иконостас и после восстановления стены и пола, батюшка мог вести службу. - Вы уж постарайтесь, народ шибко просит! – сказал Ефим, - народ приходит и сейчас, а мне и свечу зажечь негде. Дай Бог крышу сделают, капать не будет во время дождя, я иконки повесить смогу.., – он говорил, смотрел на ребят и улыбался. - Ты батюшка, не сомневайся! – сказал Иван, - мы тут на все лето, так что все успеем сделать! Бог нам в помощь! Егора определили снимать прогнившие доски пола именно в том месте. - Ты просто их выковыривай и уноси во двор, - сказал Иван, - именно вот эту часть помещения! Потом поглядим, что можно сделать со стеной! Там вроде не так все плохо, просто убрать сгнившие доски, и заменим новыми, тогда батюшка там иконы повесить сможет.. Давай, трудись! – и он ушел. Егор, вооружившись топором и выдергой, начал работу. Он выдрал почти половину гнилья, повытаскал во двор, потом вернулся и присел на небольшой выступ отдохнуть, и начал осматривать стены. Верх потолка был сферический с поблекшими рисунками и просветам от сгнившей кровли. Видимо, когда-то тут было красиво. - Мдаа! Время столько прошло, а стены-то все равно устояли.. – пробурчал он. - Тут, и правда, было красиво…Ты сам глянь .. – вдруг услышал он тихий голос Аникея. - Ух ты! Аникей! Я уже и забыл, что ты есть, - хмыкнул Егор, - а как я посмотрю? - Смотри на потолок.. Егор уставился на потолок. И вдруг все как-то поплыло, и картинка изменилась. Это был тот самый поток, только расписной, красивый. С ликом и голубками вокруг и церковь была новой. На стене находился красивый иконостас, перед ним стояло кандило. В центре стоял алтарь. Церквушка было маленькая, уютная. В два небольших окна лился солнечный свет и, казалось, что все внутри светилось. Егор сморгнул, и изумленно огляделся. Вместо той радостной картинки, которую он только что видел, кругом была полная разруха. - Как же время безжалостно, - тихо сказал он, глянув опять на потолок, где просматривался поблекший рисунок белого голубка. - Тут не только время, тут еще и люди постарались, - услышал он Аникея, - а место какое чудесное, душа радуется! - Погоди! Ты же во все это не веришь, - удивленно сказал Егор, - ты же в богов природы веришь, а это православный храм, тут люди Богу молились.. ты же, по-научному сказать, язычник, а не православный! - Я многое пересмотрел за то время пока жил с тобой! Всем нам свойственно ошибаться! – сказал Аникей - Понятно! Ну, как говорится, дай Бог, чтобы тебе это как-то помогло в дальнейшем.. хотя! Ты же дух, зачем тебе все это? Кстати.. я не смогу продолжить твою веру, я вообще-то тоже православный! И что делать дальше с твоим наследством, я не знаю! - Оно тебе пригодится, поверь мне! – ответил Аникей, - Егор, ты вон там под окном ничего не видишь? - Как я под доской могу что-то увидеть? – удивленно спросил Егор и глянул в ту сторону под окном, и вдруг увидел, что в том месте что-то слабо светится, - ух ты! Это что такое? – он встал и пошел туда, - тут что-то светится! - Это к тому, зачем тебе мой дар.. – сказал Аникей, - будь очень аккуратен.. - Понял! Все! Мне некогда! Надо работать, а не болтать! – сказал Егор, поддевая гнилую доску, - потом поговорим! Он убрал доску и увидел под ней провал. Встал на колени и полез туда рукой. Потом взял лопату, немного раскопал и опять полез туда рукой. Почти на длину своей руки он нащупал какой-то сверток. Достал его и вытащил. Это был сверток в какой-то грубой холстине, перевязанный бечевкой. - Очень интересно.. – прошептал Его. Бечевка от сырости порвалась и он, развернув толстую холщовую тряпку, увидел две иконы, - вот это даааа! – восхищенно протянул Егор. Он подхватил весь сверток и побежал на выход. Батюшка Ефим с Глафирой готовили обед. - Батюшка! – Егор подбежал к нему, - смотрите, что я нашел под полом , около окна! – он протянул сверток ему. - Что такое? Что нашел? – Ефим взял сверток, положил на стол и раскрыл холстину, - Боже мой! Наши! – он крестился, и слезы покатились у него по лицу, - а я думал, все сгинули! Тогда все же сожгли антихристы! Наши! Родненькие! – он перекрестился и поцеловал иконы, - Господи! Спасибо, что сберег! – он глянул на Егора, - какой вы молодец! И как только увидел! - Да я доску оторвал, а там дыра, ну я и полез глянуть, что это такое! – Егор смутился, - вы их нашим архитекторам покажите! У них же есть, кто занимается реставрацией икон, пускай посмотрят! - Это да, это обязательно! – Ефим все крестился и оглаживал иконы. Слух о том, что Егор нашел иконы, быстро разлетелась не только среди ребят, но и среди жителей деревушки и народ потянулся на вечернюю службу, чтобы глянуть на находку. - Ну ты, брат, даешь! – смеясь, сказал Иван, - вот что значит истинный историк! И тут раскопки устроил! Молодец! Быть тебе археологом Егорка! Все лето ребята работали с раннего утра до позднего вечера. Один раз в неделю, в воскресенье устраивали передых и отсыпались. Лето выдалось жарким, и дождей почти не было, как будто погода сама помогала ребятам. Они перекрыли крышу, настелили полы в помещении церкви и заменили прогнившие доски на стене под иконостас. Помогли батюшке разместить иконы в нужном порядке. Икон оказалось не там много, как видел Егор в своем виденье, но и это было уже победой. Теперь по утрам и вечерам батюшка проводил службу. Из деревни приходил народ и благодарил ребят за их работу. Наступил август, и ребятам пора было собираться домой. Вечером после службы Егор задержался в помещении церкви и долго стоял и смотрел на то, что они успели сделать. Дел было еще много, но то основное, что они на планировали, они сделали, и это радовало. - Ну вот, и мы сделали благое дело! Я обязательно приеду сюда на следующий год! Охота увидеть, какая она станет красивая.. – тихо сказал он и, глянув на иконы, перекрестился, - помоги там Бог, чтобы мы это сделали! - Егор, - услышал он Аникея, - что хочу тебе сказать.. я тут останусь! Мне здесь понравилось! Буду охранять это святое место он злых духов! Так что, меня в тебе больше не будет! Да и ты обещался опять сюда приехать, вот я и буду тебя ждать тут! Тут я нужнее! Батюшке помогать буду, чем смогу! Кстати, я точно знаю, что в одном из домов в деревне есть еще одна икона отсюда! Ее бабушка спрятала на чердаке и, видимо, забыла! Ты помоги мне, как-то намекни батюшке об этом! Правда, как? Я сам не знаю! Но, то, что она там, я видел! - Погоди, а как же твой амулет и способности, раз ты решил тут остаться? – спросил Егор, - что с этим будет? - Так оно в тебе уже есть, и никуда не денется! – сказал Аникей, - я рад, что доверил его тебе, ты настоящий ученый и тебе это все пригодится! А мне пора успокоится! Ты, что обещал, сделал, и я доволен, что про нас узнали! А остальное… дальше живи как жил, но с тем, что у тебя внутри теперь! А я остаюсь тут! Выше меня пока не пускают, может, тут заслужу это! - Ну что ж! Я рад, что ты нашел свое светлое место! Только никого не пугай! - Егор улыбнулся, - а на счет иконы… надо самому сходить к той бабушке! Ну-ка скажи, где это? - А ты сам пройдись по деревне и увидишь, ты же можешь! – хмыкнул Аникей, - все! Я ушел! Буду ждать тебя на следующий год! – Егор как-то вздрогнул, как будто его кто-то толкнул, и в глазах слегка потемнело. - Ох, ты.. – охнул Егор, - выход прошел удачно! Он увидел, как что-то светлое метнулось по помещению и улетело вверх. Он вышел из церкви и пошел к сараю. - Иван Сергеевич, не теряйте! Пойду, прогуляюсь по деревне! А то, сколько тут живем, а ни разу там не был! – сказал он Ивану, - кстати, может в магазине чего купить? Говорят, у них тут сельпо есть! - Не сельпо, а просто лавка, - сказал кто-то из ребят, - если открыто, купи чего-нибудь сладкого к чаю! - Понял, если будет что, куплю, - сказал Егор и пошел в сторону деревни. До нее нужно было пройти по краю поля и, вскоре Егор шагал по единственной улице, которая тянулась от одного края деревни до другого. Он шел и внимательно рассматривал старые домики и особенно чердаки. Когда он уже подходил к середине улицы у одного из стареньких домиков в районе чердака он увидел свечение, как там в церкви. - Ага! А вот и моя находка, - прошептал Егор и подошел к воротам. Во дворе на завалинке сидела старушка и сыпала крошки курам. – Хозяюшка! – окликнул он ее, - войти то можно? Бабушка подслеповато посмотрела в его сторону. - Хто тама? Захоть! – махнула она рукой, - подь сюды, а то я плохо вижу! Егор открыл старенькие воротца и пошел к бабушке - Добрый день, - сказал он, - вы не подскажите, где у вас тут лавка? - Хто? Лавка? – она рассматривала Егора, - а ты чей будешь? - А я из отряда, который вашу церковь восстанавливают! – Егор улыбнулся. - Ааа! Молодцы! – бабушка заулыбалась, - лавка дальшее.. ты, коль туды идешь, купи мне булку хлеба, а то я пока до нее до топаю, Валька ее закроет! - Хорошо, - Егор кивнул и пошел на выход. Он успел, как раз вовремя! Купил булку белого хлеба, за одно и каравай черного, пакет с пряниками и пакет с сахаром. Он вернулся к бабушке и отдал ей хлеб и сахар. - Господи, вот спасибочки! Дай Бог тебе здоровья! Много-то как! – запричитала бабушка, - мне таперича надолго хватит! - Вас как звать? – Егор присел на чурбак. - Так Матреной все кличут, - заулыбалась она, - а чего спрашивашь? - Баб Матрена, я чего спросить хочу! У вас старых икон из церкви нет в доме? А то мы стену-то под иконостас отремонтировали, а у батюшки икон ваших совсем мало! Говорят, когда церковь зарили кто-то из местных их домой унес и спрятал! Не помните? Бабушка задумалась, а потом вдруг взгляд ее прояснился. - От же, я старая! Совсем из ума выжила! Было тако.. точно! – она встала, - нукась айда ка.. лесинку возьми и на чердак полезай! Тама в углу в тряпках поищи! Ее ещо моя мама меня заставила туда спрятать! Егор подтащил лестницу к чердачному окну и полез. Ему не надо было рассказывать, где искать, он и так ее видел. Он достал из-под тряпья сверток перевязанный шнуром, прижал к себе и полез обратно. - Вот она! – сказал он, - ну бабушка Матрена, вы просто молодчина, что вспомнили! Я батюшке обязательно про вас расскажу! - Господи! Да слава Богу, что ты мне напомнил, а то бы я померла и про ее и не вспомнила! – она стояла, крестилась и слезинки катились по щеке. Они попрощались, и Егор пошел в лагерь. Он нашел Ефима в церкви. Тот готовился к вечерней службе. - Батюшка, добрый вечер! – сказал Егор, подходя к нему, - я чего вам принес… - и он улыбнулся, - вот не поверите! Вот! – и он протянул ему завернутый пакет, - я же археолог! - Икона? Да что ты! - Ефим начал быстро разворачивать материал, - Господи! Да где же ты нашел-то? Это же батюшки прежнего, Нифонта, семейная! Царствие ему небесное! – и он перекрестился и поцеловал икону. - У бабушки Матрены, на чердаке! Представляете! Вы бы поспрашали у своих деревенских, может кто просто забыл и лежат они у них на чердаках или в подполье! Времени-то прошло много, мало ли, забыли! Эту икону ее матушка спрятала, когда церковь крушили! - Ну, Егорушка, ты прям меня очень порадовал своими находками! Ребята обещали их восстановить и на следующий год привезти! Надо и эту им отдам! – Ефим стоял, улыбался и, было в его лице столько счастья, что Егор улыбнулся. - На то мы и историки, чтобы заполнять белые пятна!- сказал он и пошел к ребятам. - Ты приезжай к нам на следующий год, буду ждать! – сказал ему в след Ефим. Егор обернулся и вдруг увидел, как над Ефимом висит прозрачная фигура Аникея. Он махал ему рукой и улыбался. - Обязательно приеду, тем более, когда тебя ждут, грех не приехать! – сказал он и ушел. Вот такая странная немного история написалась, очень надеюсь, что вам понравилась. #кальноват

Анкай (сказки для взрослых) часть 2 Добрались до крайнего дома Марфы. Она уже сидела около дома и ждала. - Ну что, все прибрали? – сразу спросила она Егора и, тот кивнул головой, - смотри, а то я потом схожу, гляну! - Не волнуйся, я все проверил сам, - сказал Егор, снимая с себя рюкзак и садясь на траву, - я обещанное выполняю! - Ну и ладно.. – Марфа встала, - вы присаживайтесь к столу, я сейчас вас чаем напою и, за одно поговорим! Как обещала, расскажу, что знаю, я же тоже тебе обещала! – и она ушла в дом. Парни разгрузились и сели на скамейки около стола, стоящего около летней печурки. Там уже кипел закопчённый чайник. Марфа угощала парней оладьями и душистым чаем, на травах. - Ну, так вот.. – Начала она, оглядывая парней, - кабы вы сюда сразу пришли, тогда бы и рыть землицу не надо было! Но.. видать, тому надо было случится.. в этой же жизни все так просто не бывает…, - она улыбнулась.., - наш деревенский старшой ко мне приходил и, я ему сразу сказала, чтобы он не пущал вас, да видать, высоким начальникам на все плевать! Живут у себя там и ничего не ведают! Ну да ладно, что случилось, то случилось! Молодцы, что послушались своего товарища, а то бы неизвестно, что еще могло с вами случиться! Не дай Бог чего плохого! Значит, я о чем.. Про то поселение я знаю из рассказов моей бабки Аксиньи.. она по деревне была знахаркой, травами занималась ими людей лечила, бабам при родах помогала, лекарей-то, как сейчас, тогда не шибко было, тем более в нашей деревне.. Деревня наша раньше называлась Каторжанка. Обосновал ее мужик, Федор звали. Его с каторги отпустили вот он тут и обосновался. Жена к нему приехала, они и были зачинателями нашего поселения. Ему указом было запрещено в городах жить, а тут кто ему указ, только что медведь в лесу и все! А потом к нему народ присоединился, такой же. Вначале жили в землянках, потом избы поставили. Живность завели. Речка наша раньше была широкая и полноводная, суденышки по ней бегали торговые. Мужики охотой занимались, шкуры продавали, мясо. Потом и огороды появились, и овощи выращивать начали. А кто-то из мужиков начал делать посуду из бересты и всякую домашнюю утварь. Другие тоже у него перехватили и, вскоре, и продавать ее начали. Купцы такую утварь с удовольствием покупали у местных. Из-за этого берестяного промысла стали называть нашу деревню Берестянка. Вот так и жили. Деревня разрослась. Кто пришел и откуда шибко-то не спрашивали, понимали, что народ из городов бежит не от хорошей жизни. В деревне был свой порядок и, если кому чего нужно было, дом там поставить или огород вспахать, все помогали друг дружке, тут уж никаких проблем не было. Мужики вместе на охоту ходили, шкуры выделывали. Дружно жили. Моя бабка тоже сюда с мужем пришла. Ее обвинили, что она колдунья и выгнали из деревни и куда идти? Еще спасибо, что не убили! Раньше и такое могло быть! Вот бабушка и привела мужа сюда, и они осели тут. Первое время, как она рассказывала, жили в землянке, но потом дом им помогли поставить, и огород вспахать, корову выделили. Дед мой, обувку шить умел, тоже дело, так что прижились. Ну а бабушка, та травами потихоньку занялась! Народ как узнал, кто она, стал к ней обращаться за помощью. Именно она встретила в лесу Анкая, когда ходила туда за травами и кореньями. Он сразу понял, кто она и даже подсказал, где какие травки можно найти. Так они познакомились. Бабушка называла его Аникей, во всяком случае, он ей так сказал. Аникей тогда уже был достаточно взрослым мужиком. Был очень почтителен и, как говорила бабушка, шибко много чего знал и о мире и о медицине и о травах и растениях. Однажды, бабушка попала в грозу, когда ходила в лес. Там ее встретил Анкай, и пригласил к себе, чтобы переждать дождь. Его жилище стояло отдельно от жилья его поселян, так что никто и не знал, что она там была. Хибарка у него была маленькая. Печурка, лежак и стол около лежака. Все необходимое было, но жильем, как это обычно в нашем понимании, и не пахло. Так место, где человек спит и все. Но зато там было много трав под потолком, каких-то чудных предметов, книги, а на самом видном месте висел бубен и рядом странная одежка. Так она узнала, что Анкай был шаманом. Анкай жил один. Был не многословен, а бабушка никаких лишних вопросов не стала задавать. Только и сказала: - Спасибо, что приютил … Может бабушкина молчаливость и не задавание лишних вопросов, как-то расположили Аникея к ней и, как-то уже осенью, они встретились на полянке. Оба собирали травы. Они сели отдохнуть, бабушка угостила его пирогом, и он как-то разговорился и рассказал ей, откуда он приехал и почему охраняет свое поселение от чужих глаз. Зайти к ним было невозможно. Сколько народ не пытался сходить и глянуть, кто там такой поселился , ничего из этой затеи не получалось. Либо начиналась гроза, либо человек плутал очень долго. Было такое ощущение, что поселение охраняют духи. И вот тогда он рассказал ей немного о себе.. Рос Аникей беспризорником. Родителей у него на тот момент уже не было. Жил при лавке, помогал хозяину за кусок хлеба. Однажды, когда он сидел около лавки, к нему подошел взрослый мужик с котомкой, долго и пристально на него смотрел, а потом позвал с собой. - Пойдем со мной, - сказал он, - будешь жить в семье.. И он согласился, терять было нечего. Мужик увел его далеко, в какое-то поселение в степи, где всем объявил, что нашел ученика для шамана. О чем он говорил, Аникей тогда не понял, но жить в семье было, все равно, лучше, чем у того хозяина в подсобке за кусок хлеба. Его научили читать, писать. Со временем Аникей стал понимать, что у этих людей своя вера, свои идолы и что они поклоняются разным духам. Был дух земли и плодородия, дух ветра, дух воды. С духами общался шаман Саман, который проводил обряды, умел с ними разговаривать и много чего предсказывал, что потом сбывалось. Именно к нему отдали Аникея в ученики. Саман много его расспрашивал о его жизни, прежде чем взял его в ученики и был строгим учителем. Аникй был прилежным учеником, ему все было интересно и учиться ему нравилось. Именно от Самана он узнал, что обладает необычными способностями, о которых сам Аникей понятия не имел. Когда Аникею исполнилось восемнадцать, Саман принял решение, что тот достоин быть шаманом и провел обряд посвящения Аникея, дав ему новое имя Анкай. Теперь, во время проведения обрядов Анкай помогал Саману, а потом и сам начал их проводить, под присмотром учителя. Теперь он понимал, откуда Саман все знает и видит, он и сам начал слышать духов, когда обращался к ним. Аникей прожил в том поселении до двадцати пяти лет, после чего Саман сказал ему, что он готов выйти в свет и вести свою жизнь, как шаман. - Ступай сынок, живи свою жизнь! У славян тоже есть много богов, про которых люди совсем забыли, но ты теперь понимаешь, что все они слышат нас и помогают, если вести себя правильно и уважительно! Анкай поблагодарил Самана за все, и обещал, что будет верен всему, чему он его научил и ушел. Он вернулся в те места, где, когда-то жил. Поселился в глубине леса и потом около него обосновалось поселение. В этом поселении Анкай рассказывал людям о древних верованиях, которые когда-то были у славян. Раньше славяне верили в тесную связь между миром людей и миром богов, проводили обряды, чтобы поддерживать равновесие между этими мирами. Если вы заметили, на месте поселения кругом стоят идолы, которые охраняли их жилища и приносили радость и добро в дом. Людей, которые разделяли его взгляды, прибавилось. Слух, о странном шамане, живущем в лесу, распространился по округе. Кому то это было все равно, а кто-то писал доносы на странного мужика с бубном. Анкай все это видел и чтобы людей его поседения не преследовали власти из-за их неправильной веры, они и ушли глубже в тайгу. Жили там тихо и, даже в нашей деревне, о них ничего не знали долгое время. Народ там был рукастый, обустроились, отстроили дома, расчистили землю под огороды и вели обычный быт. Жили своей жизнью, проводили свои обряды, водили хороводы. С внешним миром общался только Анкай. Он общался с купцами, привозил в поселение кое-какую провизию, а вообще, они все выращивали сами и хлеб пекли и овощи растили. Получался такой отдельный от всех мирок! Так они пережили войну. Бабушка говорила, что рассказывала Анкаю про войну, про то, что происходит вокруг, а он только слушал и все время горестно качал головой. - Я знал, что она будет.. я знал! – шептал он, - но она закончится.. только много жертв будет .. очень много! Бабушка говорила, что все время удивлялась его словам. Откуда он, живущий в глухой тайге, мог все это знать? А вообще, он кое о чем и ее предупреждал. Говорил, когда будет засуха или дожди начнутся.. не зря же он был шаманом! Последний раз она видела Анкая, когда закончилась война. Он уже был слишком стар. Она увидела его, сидящим на пеньке, на полянке, где они собирали травы. Бабушка сообщила ему о победе и угостила блином. - Спасибо тебе Аксинья, за то, что ты вела со мной беседы столько времени и слушала меня! – вдруг сказал он, - я знал, что ты придешь и поэтому сам пришел, чтобы увидеть тебя в последний раз! Мой срок на этой земле подошел к концу! Об одном жалею, что нет у меня последователей! Что поделать, так жизнь устроила! Знаю одно, что после моего ухода поселок вымрет! Те старые, кто мне верили и шел за мной, давно в могилах, а те, кто по моложе, уйдут жить своей жизнью в большой мир и это, правильно! Жизнь она не стоит на месте и, наверное, я был не прав, приведя сюда людей и оторвав их от всего мира.. хотя, боги мне помогали, и я их берег и, как мог, защищал от невзгод! Послушай меня Аксинья, пройдет много времени и в поселение придут люди, чтобы узнать, кто же мы такие были в этом мире, кто жил не так, как все? Не препятствуйте им.. для меня это важно! Я жду своего Анкура, того, кто возродит память о нас! Пускай это будет не так, как я задумал, но про нас будут знать и может, кто-то и задумается, почему мы верили в наших древних богов, стараясь понять этот мир, и соединиться с ним! Все в этом мире живое, и люди должны помнить об этом, а не разрушать бездумно все вокруг себя! – Марфа замолчала, - ну вот вроде и все, что мне когда-то рассказывала моя бабушка. Я всегда хожу на могилу к Анкаю. Он ждал и дождался… Теперь у него появился Анкур, то есть его надежа, кто осветит прошлое его поселения и его жизнь!- она посмотрела на Егора, - так что на тебе большая обязанность перед ними и перед шаманом! - Я это понял, - тихо сказал Егор, - я обещал, значит, так и будет! Виктор записал весь рассказ Марфы на диктофон. - Спасибо вам, уважаемая Марфа, за рассказ, - сказал он, - это очень драгоценно для нас! Вернемся, напишу статью! - Вот и пиши.. –сказала Марфа, - а сейчас айдате я вас определю на ночлег, а то время уже позднее, да и устали вы, вижу, отдохнуть пора! Завтра утром и поедете! – она встала и повела ребят к сараю, - полезайте на сено, я там вам одеяла накидала, сами расстелите! Она вернулась и глянула на Егора, который сидел и задумчиво смотрел куда-то вдаль, как будто что-то там видел. - А ты посиди еще со мной, мне тебе кое-что еще рассказать надо, - сказала Марфа, присаживаясь около стола, - им оно ни к чему! Все, что с тобой приключилось, Анкай рассказал мне, когда я приходила к нему на могилу! – Егор удивленно посмотрел на нее, - ну да! Общалась я с его духом, чего уж теперь-то скрывать! Я ж не хотела, чтобы вы сюда приезжали и пошла к его могиле, чтобы хоть как-то понять можно там копать или нет.. ну и вот! Сижу себе там, а сама как будто с ним разговариваю, мол, как скажешь хозяин, так и будет, а он возьми и появись! Сама не ожидала, даже чуток напугалась! Ну а он, видать, ждал меня, я ж туда постоянно ходила! Все боялась, какие копатели вдруг начнут там золото или еще чего искать, сейчас же таких полным полно развелось..… а он мне тогда и сказал, чтобы я не сопротивлялась, что пускай едут, раз они ученые! - Я Анкура своего жду, и он приедет! То есть он знал, что так случится и ждал тебя! Понял теперь? Амулет тот не просто тебе подарен был, теперь Анкай в тебе живет! – у Егора вообще глаза округлились. - Это как .. во мне? – спросил он. - Взяв его амулет, ты впустил его дух в себя, - сказала Марфа, и вдруг улыбнулась, - чего переполохался то? Живи дальше, только силы Анкая теперь в тебе будут, а он много чего мог! Его, индийские монахи, многому научили и, разбуди в нем силы природы! Просто знай, что если чего в себе замечать будешь, не пугайся, а просто говори с ним, он в тебе! Помогать тебе будет! Ты ж его уже слышал! – она замолчала, - вроде как, и все, что я ему обещала тебе рассказать.. и про то, что ты обещал, про его поселение написать и всем рассказать, не забывай! Хотя.. он тебе сам напомнит, только научись его слушать и не удивляться! - Во я попал, - прошептал Егор, - я то думал, что просто напишу доклад, потом напечатаю статью в нашей газете и все дела .. а тут, оказывается, еще и вот чего! - Прости, что я так поступил – вдруг услышал он голос Анкая, в голове и аж вздрогнул, - у меня не было выбора! Наследника-то у меня нет и, не было бы, я знал это. Про это мне еще учителя предсказали, вот я и ждал! Мы с тобой еще поговорим, попозже.. не сердись на меня! - Да теперь-то уже чего сердиться, раз все так вышло, - хмыкнул Егор, - буду жить с тем, что нашел! - Ты это о чем? – спросила Марфа. - Да спать надо идти, а то я так устал, что аж ноги гудят, - сказал Егор, встал и ушел к ребятам. Ребята вернулись домой в полдень. Договорились, что недельку отдохнут, а потом соберутся и все обговорят. - Я всем позвоню, - сказал Виктор, и все разошлись. Егор пришел домой. В квартире никого не было. С дороги он позвонил маме и сказал, что приехал. - Наконец-то, - сказала мама, - еда в холодильнике, отдыхай! До вечера.. Егор сходил в душ, перекусил и увалился в своей комнате на диван. Дорога и все эти информационные передряги здорово его вымотали. Он лежал и смотрел в потолок, потом хмыкнул. - Слышь, Анкай! Так я сейчас кто, Егор или Анкур? – сказал он в пустоту, - эээ, слышишь? - Слышу, - услышал он голос Анкая, - ты отдохни, утряси все в своей головушке, а потом поговорим! - А чего утрясать-то? Я все прекрасно соображаю.. – возмущенно ответил Егор, - ты мне поясни! Ты же должен мне помогать! - Хорошо.. – согласился Анкай, - давай начнем с того, что Анкай и Анкур, это все лишь символы! Для меня это имя, имя шамана, и так меня назвал мой учитель при посвящении, а так в жизни, я Аникей! А у тебя это имя, тоже символ, обозначающий – свет! Так понятно? И не обязательно смеяться и говорить об этом с какой-то иронией! - Понять-то я понял, только, почему ты так рьяно этого хочешь? Ну да, было такое поселение, люди вели свой образ жизни, согласен, что не такой, как это было принято тогда, и что? Народ исчез, так такого в мире сплошь и рядом.. – ответил Егор, - зачем всем об этом рассказывать? Нет, я, конечно, напишу доклад, как обещал, и что? Думаешь, это кому нужно будет? - Это история! Все белые пятна в истории, должны быть заполнены! – парировал Аникей, - понимаешь, я не могу уйти в мир иной, не передав свои силы наследнику! Так что тут больше моя заинтересованность, ну а то, что я тебя попросил написать про наше поселение, так ты же историк, и это вроде, как твоя миссия, рассказывать об исчезнувших во времени людях! А еще поясню.. нарекая тебя этим именем и отдавая тебе свой амулет, я сделал тебя не только моим наследником , но и одарил новыми способностями! Теперь, когда ты будешь ездить на свои раскопки, то сможешь увидеть все воочию, то есть как там все было до того, как все разрушило время! Правда, будут ли верить тебе твои товарищи этим рассказам, тут уж извини, тебе самому придется доказывать это! - Ого, даже так! – удивленно хмыкнул Егор, - неожиданно.. - Но все это будет не сразу, - сказал Аникей, - и даже, может случиться, что ты можешь внешне меняться.. - Да? Вот уж даже и не знаю, как я это все переживу, если моя морда лица вдруг изменится, - озадаченно сказал Егор, и улыбнулся, - главное, родичей не напугать! - Егор! – недовольно сказал Аникей, - вроде взрослый парень, а несешь всякую ерунду! Все! Отдыхай! Два дня Егор добросовестно ничего не делал, просто занимался ничем, а потом сел и написал доклад о его приключениях во время раскопок. Как им всем первый раз дали понять, что там ничего копать нельзя, но никто ничего не понял. О том, как его предупредила жительница деревня Берестянка, знахарка Марфа, чтобы они не вели те самые раскопки захоронений и не тревожили могилы, но они не вняли ее словам. Как он провалился в склеп, который оказался могилой шамана того поселения. Правда, о том, что он там разговаривал с привидением этого шамана и тот ему подарил амулет, он умолчал, но зато, красочно описал, как ему помогла вылезти из склепа та сама знахарка и, как он пришел к выводу, что вести раскопки там нельзя. А потом им об это еще раз напомнили духи, обрушив на их лагерь страшную грозу, и при этом, в самом лесу никакой грозы не было. Как они после этого все прекратили, восстановили все, как было, и потом пошли к Марфе и она им поведала историю самого поселения и историю самого шамана Анкая. - Ну а дальше ВИК вставит рассказ Марфы и будет нормальный доклад, - прочитав написанное, подвел итог Егор. Через неделю, после звонка Виктора Игоревича Егор пришел на собрание группы. - Написал? – спросил Виктор. - Да – и Егор протянул ему флешку, - почитайте, но я написал все как было! - Хорошо, я потом проверю, - сказал Виктор Игоревич, и обвел всех взглядом, - то, что мы нашли, я обработал, отчистил от земли, сфотографировал и, буду показывать научному совету. Мне нужно отчитаться, о нашей поездке! Просьба к вам, сильно не распространяйтесь, что да как! Подробности никого не интересуют! По идее, мы провалили командировку, но, что вышло, то вышло! Попробую убедить совет, что все, что можно было, мы сделали! – народ понимающе закивал головами. Виктор распустил всех догуливать каникулы, а Егор остался. - Виктор Игоревич, я чего хотел попросить.. – сказал он, - вы нигде не упоминайте, что я вам рассказывать о моем общении с духом! Ну, правда! Начнутся всякие вопросы, еще и на смех поднимут! Амулет, я никому показывать не собираюсь, меня Анкай сразу предупредил, так что вы тоже об этом не пишите в своем докладе! Виктор задумчиво смотрел на Егора. - А это точно было?- спросил он. - Точно! А вы так и не верите мне… - Егор улыбнулся, - зря, что не верите! – он вдруг посмотрел через плечо Виктора. Там, на фоне доски стояла прозрачная фигура Анкая, и он показывал на Виктора, - оглянитесь.. – тихо сказал Егор. - В смысле? – удивленно спросил Виктор, повернулся к доске и замер. - Теперь верите? – спросил Анкай. Голос был тихий и, фигура чуть-чуть стала ясней. - Это вы? – прошептал Виктор, - так это все, правда! - Я же вам сказал, что я не вру, - сказал Егор. Фигура вдруг растаяла, а Виктор все сидел и смотрел на доску, потом повернулся к Егору. Лицо у него было бледным. - Боже мой! А я думал, что такого просто не может быть, - почему-то шепотом сказал он. Они сидели минуты три в полной тишине. Потом Виктор, как будто пришел в себя и глянул на Егора, - я понял! Про это я упоминать не буду! Слушай, а почему он тут? - Потому что, амулет у меня, - сказал Егор и встал, - я пойду? - Да-да, иди! Если что-то будет не понятно, я тебе позвоню, - сказал Виктор, а сам опять задумался. Егор шагал по коридору и вдруг рассмеялся. - Ну ты ввел мужика в ступор! – тихо сказал он. - А чего он такой не верящий ни во что? – тут же ответил Аникей, - ему наука! - Ты так больше не делай, пожалуйста, - сказал Егор, - и вообще, я на каникулах и мне положено отдыхать от всего! - Молчу.. – ответил Аникей. Лето пролетело на удивление быстро. Первое время, Егор еще как-то заглядывал в зеркало, памятуя о том, что ему сказал Аникей об изменении его внешности, но, не заметив ничего особенного, махнул рукой и решил, что пускай, что будет, то и будет, а потом, вообще, все это ушло на второй план. Настало первое сентября, и началась учеба. Третий курс это серьезно. Лекции, коллоквиумы, занятия, зачеты, доклады и все это занимало уйму времени и, если честно, Егор совсем забыл про все то, что с ним случилось летом, а уж про Аникея так вообще, вспоминать было некогда, да и тот не подавал никаких знаков. (продолжение) #кальноват

— Посидишь дома без телефона и интернета, научишься уважать мужа! - отчитывала невестку свекровь🤔🤔🤔 — Телефон пока полежит у меня. И роутер я отключил, — спокойно сказал Владимир, вытаскивая кабель из розетки. — Мама считает, что тебе полезно пожить без интернета. Слишком самостоятельной стала. Надежда замерла посреди комнаты с рабочим ноутбуком в руках. Экран мигнул и погас — связь исчезла. Она смотрела на мужа и не узнавала его. Перед ней стоял чужой человек с холодным, почти безразличным лицом. Владимир убрал её телефон в карман пиджака, подошёл к входной двери, повернул ключ в замке и добавил, не оборачиваясь: — Посидишь дома пару дней. Подумай, как должна вести себя нормальная жена. Щелчок замка прозвучал оглушительно. Надежда медленно опустила ноутбук на стол. Тишина навалилась со всех сторон. Она обвела взглядом знакомую комнату — шкаф, диван, горшок с фикусом на подоконнике — и всё это внезапно стало похожим на клетку. В этот момент она поняла отчётливо и без всяких сомнений: её пытаются не убедить, а сломать. До замужества жизнь Надежды складывалась именно так, как она сама того хотела. Она работала графическим дизайнером на удалёнке, вела несколько постоянных клиентов, хорошо зарабатывала и привыкла самостоятельно принимать решения — большие и маленькие. Куда поехать в отпуск, какую мебель купить, когда лечь спать. Это была её жизнь, выстроенная своими руками. Владимир поначалу казался именно тем, кто умеет уважать чужое пространство. Он не давил, не требовал, улыбался легко. Надежда влюбилась и вышла замуж, не почувствовав никакой тревоги. Тревога пришла позже — вместе со свекровью. Галина Петровна с первых месяцев невзлюбила невестку молча, но настойчиво. Она приезжала без предупреждения, открывала холодильник, заглядывала в шкафы и поджимала губы. — Надя, ты пыль за батареей протираешь? — спрашивала она тоном, не предполагавшим хорошего ответа. — Протираю, — отвечала Надежда ровно. — Ну-ну. Галина Петровна требовала, чтобы невестка после работы приезжала готовить ей ужин, сопровождала в поликлинику, помогала по хозяйству. Надежда поначалу терпела ради мира в семье. Но однажды не смогла отменить важную рабочую встречу, чтобы отвезти свекровь на приём к врачу. Галина Петровна позвонила сыну немедленно. — Она тебя совсем не уважает, — говорила она срывающимся голосом. — Сегодня какие-то встречи, завтра вообще уйдёт. Такую жену надо перевоспитывать, пока не поздно. Владимир в тот вечер пришёл домой хмурым. — Ты могла бы войти в положение, — сказал он сухо. — Я работала, — ответила Надежда. — У меня был клиент. — Мама важнее клиента. С этого разговора что-то начало меняться. Постепенно, почти незаметно. Владимир стал интересоваться, куда она тратит деньги, уточнять, зачем выходит из дома. Он повторял с усталым видом, что семья должна жить по определённым правилам. По правилам его матери — хотя вслух этого не говорил. Когда Надежде предложили новую должность в крупной студии — с офисом, командой и зарплатой вдвое выше прежней — она пришла домой в приподнятом настроении и рассказала мужу за ужином. Владимир выслушал молча и в тот же вечер позвонил матери. Галина Петровна явилась на следующий день. Она вошла в гостиную, не снимая пальто, и сразу перешла к делу. — Ты совсем распустилась, — произнесла она, глядя на Надежду в упор. — Офис, карьера. Скоро мужа слушать перестанешь. Сиди дома и думай о семье. — Я думаю о семье, — сказала Надежда спокойно. — Хорошая зарплата — это тоже забота о семье. — Не дерзи. Свекровь ушла, а Владимир несколько дней ходил молча. Потом однажды утром, пока Надежда работала за ноутбуком, он вошёл в комнату и произнёс: — Ты слишком много времени проводишь в телефоне и в интернете. Это нездоровая зависимость. Прежде чем она успела ответить, он забрал телефон, закрыл крышку ноутбука и отключил роутер. Вечером, уходя, запер дверь снаружи. Надежда простояла у двери несколько минут, не веря. Потом обошла квартиру — медленно, как во сне. Проверила окна. Села на диван. Прошёл день. Владимир вернулся с пакетом продуктов, покормил её ужином и сказал перед уходом: — Подчинись, извинись перед мамой — и всё закончится. Прошёл второй день. Страх, который сначала сдавливал горло, начал понемногу остывать. На его месте появлялось что-то другое — твёрдое и холодное. Надежда смотрела на закрытую дверь и думала. На третий день Владимир заказал доставку продуктов. Надежда услышала звонок в дверь и шаги в прихожей. Муж, как обычно, вышел сам, забрал пакеты и унёс их на кухню. Приближаться к входной двери ей не разрешалось. На кухне загремела посуда. Надежда шагнула к окну и увидела: курьер в оранжевой куртке выходил из подъезда. Сердце заколотилось резко и часто. Она обвела взглядом стол — там лежал бумажный чек от прошлой доставки. Схватила его, перевернула и дрожащей рукой написала крупными буквами: «Меня удерживают в квартире. Забрали телефон. Пожалуйста, вызовите полицию.» Грохот с кухни не прекращался. Надежда осторожно потянула ручку окна. Петли скрипнули — она замерла. Тишина. Снова загремело. Она распахнула окно и выглянула вниз. Курьер был уже у края тротуара. Надежда свернула чек в тугой комок и бросила вниз. Бумажка упала прямо под ноги парню. Он машинально нагнулся, поднял её, развернул — и поднял голову. Их взгляды встретились на секунду. Надежда едва заметно кивнула и отпрянула от окна — в комнату уже входил Владимир. — Проветриваешь? — спросил он. — Душно было, — ответила она ровно. Он пожал плечами и вышел. Надежда опустилась на стул и стала ждать. Примерно через двадцать минут со двора донёсся звук автомобиля. Она не подошла к окну. Просто закрыла глаза и наконец позволила себе выдохнуть. Звонок в дверь прозвучал коротко и официально. Владимир замер в коридоре, потом всё же открыл. — Поступило сообщение о возможном незаконном удержании, — произнёс один из полицейских. — Нам необходимо убедиться, что всё в порядке. — Всё в полном порядке, — Владимир качнул головой с видом оскорблённого человека. — Жена нервничает, не хочет выходить. Обычный семейный конфликт, понимаете? Мы разберёмся сами. — Нам нужно поговорить с ней лично. Надежда уже стояла в дверях комнаты. Она не стала ждать приглашения. — Он запер меня на три дня, — сказала она ровным голосом. — Забрал телефон, отключил интернет, ноутбук тоже забрал. Я не могла связаться ни с кем. Владимир начал было объяснять что-то про заботу и нервное истощение, но полицейские уже попросили его отойти в сторону. При осмотре квартиры в сейфе в спальне нашлись её мобильный телефон и паспорт. Именно в этот момент в квартиру влетела Галина Петровна — запыхавшаяся, в расстёгнутом пальто. — Что здесь происходит?! — воскликнула она. — Это наша семья, вы не имеете права! — Мы всего лишь хотели научить её уважать мужа, — добавила она уже тише, обращаясь скорее к сыну, чем к полицейским. Один из сотрудников медленно обернулся. Слова повисли в воздухе. Галина Петровна, кажется, только сейчас поняла, что сказала лишнее. Но было поздно. В ту же ночь Надежда уехала к старшей сестре Марине. Та открыла дверь, увидела её лицо и молча обняла — без расспросов, без лишних слов. Просто поставила чайник и достала плед. — Ты здесь в безопасности, — сказала Марина тихо. Надежда кивнула и наконец позволила себе расплакаться — первый раз за три дня. На следующее утро они поехали в больницу, где зафиксировали следы от сдавливания запястья — Владимир однажды схватил её, когда она попыталась потребовать телефон обратно. Потом был женщина-адвокат, которая выслушала всё и сразу сказала: — Это незаконное лишение свободы. У нас достаточно оснований. Надежда подала заявление в тот же день. Расследование началось быстро: изъятые из сейфа документы, показания курьера и данные с отключённого роутера составили картину, которую сложно было опровергнуть. Владимир несколько раз звонил Марине на домашний номер. Просил передать, что сожалеет, что мать «немного перегнула», что они могут всё обсудить. Галина Петровна присылала длинные сообщения, в которых объясняла, что всё делалось ради сохранения семьи. Надежда не отвечала. Она подала на развод и однажды приехала за вещами вместе с адвокатом и участковым. Забрала ноутбук, рабочие папки, фотографии и небольшой горшок с фикусом. Владимир стоял в коридоре и молчал. Сказать ему было нечего. Через несколько месяцев Надежда сняла небольшую квартиру недалеко от нового офиса. Светлую, с высокими потолками и окном, выходящим в тихий двор. Фикус занял место на подоконнике и, кажется, чувствовал себя там вполне уверенно. Она вышла на новую работу, познакомилась с коллегами, иногда задерживалась после офиса на чашку кофе с подругами. Просто так, без отчётов и объяснений. По вечерам, когда становилось тихо, она иногда думала о том скомканном чеке — маленьком клочке бумаги с несколькими словами, написанными дрожащей рукой. О парне в оранжевой куртке, который мог пройти мимо, но не прошёл. Который поднял бумажку, прочитал, поднял голову и всё понял. Один незнакомый человек не остался равнодушным. И этого оказалось достаточно, чтобы вернуть самое важное — право самой открывать собственную дверь и самой решать, куда идти дальше.

СОФОЧКА Софочка всегда считала, что на эволюционном дереве человечества она – где-то ближе к верхушке. Не «самая умная», нет. Просто её веточка выросла особенно длинной и тонкой: профессорская семья, интеллигентность в пятом поколении, правильное произношение, дача в Переделкино, пожилая няня из бывших, цитаты из классиков на английском между кашей и прогулкой. Как любил говорить дедушка, когда они наряжали новогоднюю ёлку в гостиной, Софочка была похожа на старинную стеклянную игрушку – хрупкую, ручной выдувки, которую хранят отдельно, завернув в мягкую вату. Уже взрослая, она понимала: её действительно берегли от лишних контактов с реальностью. Она выросла нежной, утончённой, слегка субтильной. Фраза типа «Тебе что тут, прогулка по Невскому?» – зло брошенная какой-то спешащей дамой, когда Софа ждала подругу на перроне, – могла довести её до слёз. Мат она не переносила физически – до тошноты. А грубость вызывала аллергию: чесались ладони и слезились глаза. И именно поэтому судьба подарила ей мужа по имени Рома – сына близких друзей родителей, знакомого с детства. С ним всё было настолько знакомо, что иногда и говорить ничего не требовалось: обменивались взглядами – и оба уже улыбались с пониманием. Рома был интеллигентен до кончиков пальцев: тихий, умный, успешный айтишник, который умел разруливать любой конфликт методом «логически объяснить и предложить конструктивное решение». Иногда Софочке казалось, что если их когда-нибудь ограбят, Рома, прежде чем достать кошелёк, вежливо уточнит: – Молодой человек, вам это действительно всё нужно? И какими купюрами удобнее? И ведь она его любила. По-настоящему. Но… Вот, например, очередь в супермаркете перед праздниками. Ползёт еле-еле, тележки набитые. И вдруг перед Софой вклинивается какой-то работяга в заляпанной робе: – Пропустите! Мне по-быстрому: только бутерброд и бутылка колы. Софочка почувствовала привычный зуд и повернулась к мужу. Она бы, конечно, пропустила — но можно же было попросить? И толкаться не обязательно. Тем более что у неё самой – только молоко и помидоры. – Не стоит. Человек спешит, – тихо сказал Рома. И был, конечно, прав. А у Сонечки внутри шевельнулось неудовлетворение. Или МРТ с контрастом. Она нервничала, мужа взяла как поддержку. Секретарша в регистратуре полчаса перебирала бумажки, а потом заявила, что без анализа крови тест делать не будут. А сразу сказать? – Давай без эмоций, так эффективнее, – пробормотал Рома и секретарше с извиняющейся улыбкой: – Спасибо, мы ещё вернёмся. И снова был прав. Но внутри у Софы всё кипело. На дне рождения у подруги Риточки – компания старая, привычная – Серж, муж Ритульки, перебрав, становился неуправляемым. С красным лоснящимся лицом он отпускал Софе сальные замечания, тянул её в круг танцующих, прижимал куда ближе допустимого. Рита умилялась: считала это признаком «мужской силы». А Рома в это время обсуждал фондовые рынки. – Тебе нормально, что твою жену так лапают? – сорвалось у Софы. – Ну ты же знаешь, какой Серж, когда выпьет? Он потом будет извиняться. Просто избегай его. Хочешь, коктейль принесу? И принёс – идеальный Космополитен. Поцеловал в щёку. И вернулся к разговору. Иногда вечерами, забравшись в кресло с книгой, Софочка прокручивала «неприятные эпизоды» и думала о своём «а что если бы…». Вроде всё правильно – как и должны поступать люди их круга. Но почему же внутри – обида и странное, беспокойное томление? Она вспоминала Сергея. Нет, он ей не нравился – простоват, грубоват, мужлан. Но сразу лез в бутылку, когда ему казалось, что Ритуле что-то угрожало. Толкал плечом, защищал. Он её шокировал и – как ни странно – чуть-чуть восхищал. «С ним я бы жить не хотела. Но хорошо бы, если бы за меня тоже так…» Иногда Рома ловил её задумчивый взгляд и тревожился: «Смотрит, как на редкого жука. А на Сержа – иначе». Он понял, что боится. …Однажды зимним вечером они вышли прогуляться. Темно, снежно. У киоска – трое подвыпивших подростков, в шарфах футбольной команды, с банками пива и громкой музыкой. Пацаны перегородили дорогу и начали «цеплять» Софу: – О-о, кто тут у нас такая красивая с ботаном гуляет? Тон не грубый, но мерзкий – именно тот, который Софа не выносила. Она вздохнула, готовясь услышать Ромино обычное: «Ребята, давайте без конфликтов…» Но Рома вдруг сворачивает не туда. Он делает что-то абсолютно нерациональное. Он встаёт между ней и хулиганами: – Эй. Отойдите. Сейчас же. Голос дрожит. Колени тоже. Он белый как мел. Пацаны ржут. Один толкает Рому. И тут Рома делает второе безумие: вцепляется в шарф обидчика, как кот в штору. Бессмысленно. Неразумно. Абсолютно храбро. Через минуту он уже на земле, очки валяются на снегу, куртка порвана. Но он встаёт. И снова идёт вперёд. Софа впервые видит в нём что-то новое: дикое, упрямое, опасно-мужское. И её бросает в дрожь – от страха, от гордости, от любви. Слава Богу, хозяин киоска выскочил, заорал, что вызвал полицию. Пацаны исчезли мгновенно. Софочка и продавец помогли Роме подняться. Он отказался от больницы, заявив, что всё в порядке, и захромал домой. На кухне Софа дрожащими руками обрабатывала перекисью его разбитые костяшки. Он буркнул: – Это было глупо. Она не ответила. Просто взяла его руку – ту самую, с разбитыми костяшками, – и прижала к своей щеке. Посидела так. Долго. А потом вдруг подумала: Ей не нужен хулиган. Не нужен герой. Но знать, что он может – что под мягкостью живёт сила, – оказалось важнее, чем она готова была признать. Рома неловко обнял её свободной рукой. И впервые за много лет Софочка почувствовала себя не хрупкой ёлочной игрушкой в вате. А просто – защищённой. Galina Epstein

Борода (сказки про лешего) Дни в лесу стали длиннее, воздух прозрачнее и птички запели веселее. Флор утром проснулся, в окно глянул и расплылся в улыбке. - Иэхххх! Красотааа однако! - лилейным голосом пропел он. Встал, кружку чая себе налил, булку слопал, и пошел подышать утренним воздухом. Вышел прямо с кружкой, сел на пенек около дома, и блаженно защурился. - Ммм, весна-то кака тепленька! – промурлыкал он. - Ооооо, места, что ль в доме нету, сидит тута чаи гоняет! – ворона, как всегда была на своем месте. - Эх, ворона, ворона.. ты вот….. – Флор рукой в воздухе витиевато покрутил, - вобчем ворона, ты и есть ворона! – и он безнадежно махнул рукой! - И чо? – ворона сурово уставилась на Флора, - ну ворона! Не сорока же!? - Да ну на табе! Говорить с тобой не об чем! – махнул опять рукой Флор и ушел в дом. Потом вышел, и критичным взглядом, посмотрел вокруг. - Мдааа! – сказал он задумчиво,- надоть сухостой-то весть повыдергивать! Нехорошо оно, как-то тута торчит! - Во-во! Порядок наведи! А то ишь ты.. ворона.. чай он тут понимаш пьет! – Ворона еще что-то пробурчала, и перепрыгнула на другую ветку, повыше. - Ага! Прально, а то счас кааак чем-нибудь зафинтилю! – сказал сердито Флор и пошел за дом. Там стояли высокие заросли прошлогодней засохшей травы. Флор вздохнул и начал выдирать их из земли. Травины оказались толстенные, и к тому же с колючками. - От же зараза кака! Ещо и колютца! – ворчал он. Но самое неприятное было то, что отросшая за зиму борода постоянно цеплялась за колючки, и Флору постоянно приходилось отдирать ее от этих самых колючек. - Да етитттт же…. – очередной раз, выдирая бороду, из колючек сердито пробурчал Флор. - От так вота тебе! – сказала ворона, - не буш говорить чего попало! Ээээ! Тожа мне горе-хозяин! Мало того, что травищу вона каку осенью не повыдирал, так ещо и бородищу свою запустил! Скоро ходить буш и на ее наступать! - Да замолч ты носатая! – рыкнул на нее Флор, - и так без табе тошно, ещо ты тута каркаешь! – и так дерганул свою бороду из травы, что выдрал здоровенный клок. – аааай! – взвыл Флор. Бросил это дело и пошел сел на пенек. Сидит, рассматривает выдранное место, рукой за лицо держится. - Эт я чот правда оброс чуток! – наконец сказал он, - прям хошь косы из бороды плети! – и улыбнулся. - Можа тебе еще бантик принести? А то у меня есть! Тебе какой? Красный, али голубенький? – и ворона хихикнула. - Ацтань! – сказал Флор и задумался, - это ж надоть к Лизавете идтить! Она ж меня завсегда стригёть! А как идтить еслиф борода везде цыплятся?! Задачка! - А чо сам-то отмахнуть немогёшь что ли? – спросила ворона, - делов то, чик и все! - Вот ты дурында! Вопче то у меня дажа ножнецов нетути! А еслив постригать то тут надоть с подходом, чтоба фсе красиво было! - Флор опять задумался, - знаю, как пойду! - Он подскочил с пенька и побежал домой. Приготовил баночку вареньица для Лизаветы, надел безрукавку свою, а бороду под безрукавку запрятал, шляпу на лохмы натянул и пошел. - Ха-ха-ха! – засмеялась ворона, увидев его в таком виде, - это чой-то у тебя грудь коромыслом стала? - Уйди …. Ворона! – прикрикнул на нее Флор. Лизавета сидела около своего дома на завалинке, и подставив лицо солнышку, загорала. Услышав, как трещат ветки, она приоткрыла один глаз. - Лохматый, ты прям как медведь идешь, аж сучья трещат! – она открыла оба глаза и глянула на Флор, - ух ты! Енто чаво с тобой? - Вот! – Флор расстегнул жилетку, и вытащил бородищу, - Лизавета, подмогай, стрегануть надоть, а то прям силов моих нетути! Цеплятся паразитка за все кусты и сучки! - Ого! Вот ты ее вырастил! - Лизавета рассмеялась, - енто точно надоть состригать! Сядай, счас ножницы принесу, и наведем табе красоту! - Ты, енто, нака вот, чайком апосля побалуемси! – И Флор протянул ей баночку варенья. Минут двадцать Лизавета пыталась расчесать бороду, и лохмы Флора, железным гребнем. Флор сидел, ойкал и айкал, но терпел. - Ты поглянь, в башке еловых иголков тьма! – бурчала Лизавета, - ты када ее чесал последний раз? Поди ещо тем летом? - Не помню! – перекосив лицо, ответил Флор, - да стреги ты уже, чего ты тама все возиссси! Лизавета плюнула на всю эту чесалку и давай щелкать ножницами. На траву полетели клочья шевелюры Флора. Потом она, все-таки расчесала его бороду и примерилась как стричь. - Табе как? Под Маркса или Энгельса? – спросила она Флора. - Енто хто таки? – округлили глаза Флор, - ты мине штоба красиво! - Ага! Значит под Энгельса! – кивнула головой Лизавета. - Да хто такой та? - сердито спросил Флор. - Счас покажу! – Лизавета сбегала в дом и принесла картинку вырванную из учебника . На ней был изображен Карл Маркс и Фридрих Энгельс. – во, вишь и подписано дажа хто они таки! - И где таку взяла? – удивленно спросил Флор. - Да енто Яга мне женихов фсе ищет! Говорит, что в лесу нашла! Видать, ктой-то обронил! – усмехнулась Лизавета, - ну чо ? Говорю ж у Энгельса борода красивше! - Точно! Окладистее! Стриги под него! – согласился Флор, - а они вобче хто? - Наверное, тожа, лешаками были! – ответила Лизавета, - уж больно бородаты! - Не могёт быть! – ответил Флор, - я фсех лешаков знаю, но чтоба с таким чудными именами? Неееее, таких не было! - Ну значит, черти какие –то! – сказала Лизавета, - я ж ихюю картинку оставила-то как образец ! Ну штоба видеть как бороду табе стрич! Вишь! Пригодилось! Другой раз табе под Маркса подстрегем! - Ага! Классно буит! – Флор довольно улыбнулся. После стрижки Лизавета заставила Флора помыть голову и бороду в лоханке с мыльным корнем. Потом они пили чай с вареньем. В общем, домой Флор шел подстриженный с помытой головой и счастливый. - Не, всеж хорошо када есть с кем чай попить, - улыбаясь, думал он, шагая домой. - Ну чо? – ворона его встречала около дома, - ой! Погляньте ка, прям красавец-то какой идет! Был понимаш лешак, а тут прям джантельмен! - Да тьфу на табе! - сердито сказал Флор, - опять обзывашься! - Ох и неуч жа ты лохматый! – плюнула ворона и улетела. #кальноват

А у нас ещё один разрыв отношений из-за поведения женщины… Позвала клиентов на парную консультацию. - Джек, почему ты хочешь прекратить отношения с Алиной? - спрашиваю у ещё совсем недавно по уши влюбленного клиента. - Маша, Алина - просто потрясающая женщина. Красивая, активная, интересная… всё, как я хотел. Но она не добрая. У меня жена такая была. Я такое больше не хочу. Думал, что это от национальности зависит, но, видимо, нет. Алина в этот момент презрительно фыркнула. - А почему ты думаешь, что она не добрая? Два месяца назад ты называл её любезной и внимательной. Что-то изменилась? - Она, действительно, и внимательная, и любезная, но не добрая. Она делает мне такие замечания, будто хочет меня ими уколоть. Причём по совершенно пустяковым поводам. Например, если я припарковался слишком далеко от входа в магазин, она говорит: «Хм, ты действительно хочешь, чтобы я шла на каблуках по лужам?» или… если я купил недостаточно еды в магазине, она язвит: «А обо мне ты, как я понимаю, забыл». - И что тут такого? Что такого ужасного я сказала? - вспылила Алина. - Просто выражаю свою точку зрения. Или мне всегда нужно молчать и быть со всем согласной?! - Алина… - мне пришлось взять себя в руки, чтобы не выразиться грубо. - Зачем такие манипулятивные крайности? Ты ведь могла «выразить свою точку зрения» и по-другому, правда? Например, просто попросить Джека подвезти машину под самые двери, чтобы ты не намочила туфли. Или просто сказать ему, что этой еды недостаточно, и предложить заказать доставку. Неужели Джек бы тебе отказал? - Нет. Почему бы я отказал? Я хотел сделать её счастливой. А теперь… Я не хочу снова заключать брак со своей бывшей женой, - сказал Джек и отключился от звонка. И знаете что? Я очень часто замечаю вот такую токсичную привычку у женщин, которые уже, как они считают, закрепились в отношениях, колоть своего мужчину в разговоре вот такими едва заметными пассивно-агрессивными выпадами. И, вроде бы, НИЧИВОТАКОВА, но мужчины (адекватные, успешные, желающие создать семью) всё прекрасно чувствуют и уносят ноги, потому что им очень некомфортно. Классно было бы, если бы все просто говорили о своих желаниях прямо, чётко, без язвительности и подколов. Ведь никто из нас не телепат. И нам всем очень важно, чтобы человек, с которым мы собираемся строить жизнь, не подрывал нашу самооценку. Masha Forestwell © Все тексты на моей странице защищены законом об авторском праве. Перепубликация возможна только с указанием автора и ссылкой на источник. © 2026 Masha Forestwell. All rights reserved. *В целях сохранения конфиденциальности все имена, детали биографий и некоторые обстоятельства были изменены. Эта история основана на реальных событиях и написана с разрешения клиентов, однако любые совпадения с конкретными людьми следует считать случайными. **Публикации на этой странице основаны на моём профессиональном опыте работы свахой и публикуются исключительно в формате авторских историй. Я не рекламирую и не предлагаю услуги по подбору партнёров.

"Между Лилией и Розой" Когда Вениамин ухаживал за Лилей, он говорил о её характере так, будто нашёл последнюю приличную женщину на планете. — Лилечка, твоё спокойствие — это не характер, это национальное достояние! Я после тебя на других девушек смотрю и думаю: зачем людям стихийные бедствия, если существуют такие женщины? — Веня, не преувеличивай. — Я? Да я преуменьшаю! Ты же золото! Ты же подарок судьбы! Ты же женщина, возле которой можно спокойно стареть! Тут, конечно, следовало насторожиться. Потому что мужчина, который в тридцать лет мечтает спокойно стареть, обычно готовит какую-нибудь глупость. Но Лиля была влюблена. Через год они поженились. Через три месяца родился сын Мишенька. А ещё через некоторое время выяснилось, что спокойно стареть Вениамин собирался сразу в нескольких местах. Сначала пошли слухи. Потом намёки. Потом свекровь, женщина исключительно порядочная, а потому сплетничавшая исключительно из лучших побуждений, однажды сказала за чаем: — Лилечка, я тебе ничего не говорю. Но если женщина по имени Роза каждый месяц ездит в одну и ту же командировку с моим сыном, то либо они проверяют склады, либо склады проверяют их. Лиля только отмахнулась. — Мама, ну что вы такое говорите? — Я ничего не говорю. Я просто удивляюсь, как можно столько лет проверять один и тот же склад и всё ещё находить там что-то новое. Лиля мужу сцен не устраивала. Во-первых, не любила. Во-вторых, была беременна вторым ребёнком. В-третьих, если человеку хочется сделать глупость, ему не нужно мешать. Он и сам прекрасно справится. Когда родилась Сонечка, Вениамин уже жил какой-то загадочной жизнью. Домой приезжал редко, зато командировался регулярно и с большим энтузиазмом. Из роддома встречать жену он не приехал. — Срочный вызов на объект, — объяснил по телефону. — Конечно, Веня, — спокойно ответила Лиля. Только потом оказалось, что объект звали Розой. Окончательно разговор созрел через несколько месяцев. Вениамин ходил по комнате с таким трагическим лицом, будто собирался сообщить о конце света лично. Наконец остановился. Вздохнул. И выдал: — Лиля, ты прекрасная женщина. — Уже страшно. — Ты добрая, умная, хозяйственная. — Всё страшнее. — Но ты слишком спокойная. — Веня, я только что уложила двоих детей спать. Я должна была станцевать на люстре? — Ты не понимаешь! Мне стало скучно! А Роза — это страсть! Это вулкан! Это стихия! Это ураган! Лиля немного подумала. — А ты уверен, что тебе нужна жена, а не прогноз погоды? Но Вениамин уже летел навстречу своему счастью. Развод оформили быстро. Квартиру он действительно оставил детям. А сам переселился к Розе. Лиля вздохнула и стала жить дальше. Через год в дверь позвонили. На пороге стоял Вениамин. Вид у него был такой, будто жизнь тщательно вытерла о него ноги. — Лиля, можно переночевать? — Что случилось? — Ничего. — По твоему лицу видно, что произошло как минимум всё. Дети папе обрадовались. Лиля постелила ему на диване. Через два месяца он появился снова. На этот раз его физиономию украшали царапины такой художественной выразительности, что Сонечка немедленно расплакалась. — Папу котики покусали! — Почти угадала, — вздохнул Вениамин. Лиля молча принесла йод. — Щипать будет. — Я уже заметил. После этого он стал появляться регулярно. Иногда с пластырем. Иногда с синяком. Иногда с выражением глубокого философского разочарования. Однажды Лиля не выдержала: — Веня, у вас там что происходит? Вениамин оглянулся по сторонам и перешёл на шёпот. — Лиля, это какой-то кошмар. — Что именно? — Всё. — Очень содержательно. — Ты не понимаешь. Чуть что не по ней — она хватает первое, что под руку попадётся и бросает в меня. — И что? — Попадает! — Ну хоть что-то человек делает качественно. — Лиля, она меткая как снайпер! — А раньше тебе нравилась её страстность. — Я думал, это образно! Лиля отвернулась, чтобы не рассмеяться. А Вениамина уже несло. — Ты представляешь, вчера она швырнула в меня пульт. — Попала? — Конечно! — Действительно талантливая женщина. — Лиля! — Что Лиля? Ты хотел вулкан. Кто же виноват, что извержение оказалось по расписанию? Вениамин тяжело вздохнул. — Я просто не ожидал. — Веня, люди вообще редко ожидают получить именно то, о чём мечтали. С тех пор он приходил ещё не раз. Иногда поговорить. Иногда пожаловаться. Иногда просто посидеть в тишине. Той самой тишине, которую когда-то называл скучной. И каждый раз Лиля всё яснее понимала: назад дороги нет. Не потому, что она обиделась. И не потому, что хотела наказать бывшего мужа. Просто однажды внутри всё закончилось. Тихо. Без скандала. Без салюта. Как заканчивается фильм, который уже досмотрен до титров. А потом в её жизни появился Эдуард. Интересный, внимательный мужчина с прекрасным чувством юмора. Самое удивительное — ему с Лилей никогда не было скучно. Оказалось, что спокойствие вовсе не недостаток. Просто его способны оценить не все. В этот вечер Лиля собиралась на свидание. Красивое платье. Новые туфли. Любимые духи. Перед зеркалом она поправила волосы и улыбнулась своему отражению. На диване в гостиной сидел Вениамин. С пластырем на лбу. С чашкой чая. И с выражением человека, который многое понял слишком поздно. — Веня, тебе ещё чаю? — Нет, спасибо. — Почему? — Я уже начал подозревать, что за хорошие минуты жизнь потом выставляет счёт. Лиля засмеялась. Взяла сумочку. — Поздно, Веня. Некоторые уроки продаются только полным курсом. Она вышла за дверь. А Вениамин остался сидеть на диване. С пластырем. С чаем. И с очень важным жизненным открытием: если жена похожа на вулкан, не стоит потом удивляться извержению. Автор: НатальяНиколь

Бабушка за зарплату — Мам... это правда? — тихо спросила Ольга. — Ты действительно обижаешься, что я тебе не плачу? Но ты же бабушка! Разве бабушки берут деньги за то, чтобы посидеть с родным внуком? — Оля, дело не в плате за присмотр с внуком. Дело в элементарном уважении и понимании. — Алла, я вчера посмотрел выписку по карте и, честно говоря, я в полном недоумении! Ты опять купила продукты на три тысячи . Мы ведь тридцать лет назад договаривались, что каждый обеспечивает свои личные расходы сам. У нас всегда был раздельный бюджет, и всех все устраивало. Почему теперь я должен оплачивать абсолютно все чеки? — Витя, но продукты мы едим вместе, — тихо ответила Алла Геннадьевна, расставляя чистые тарелки на сушилке. Моя пенсия уходит в первые же дни на мои обязательные платежи и лекарства. Ты ведь знаешь, сколько я сейчас получаю. Намного меньше, чем когда работала на своей должности. — Это был твой личный выбор — уйти на пенсию, — отрезал Виктор, раздраженно постукивая пальцами по столу. — Я не обязан полностью содержать взрослую женщину. Ты привыкла жить на широкую ногу, покупать дорогие духи, ходить по театрам. Но времена изменились. Почему я должен ломать наш привычный уклад из-за твоих решений? — Когда я хорошо зарабатывала, я тоже тратила свои деньги на нашу семью, Витя! — Алла Геннадьевна повернулась к мужу. — Я покупала продукты, оплачивала музыкальную школу Ольге, когда она росла, покупала мебель в дом, одежду. Да, у нас были разные кошельки, но я никогда не жалела денег на общее благо. А сейчас, когда я временно осталась без прежнего дохода, ты упрекаешь меня за каждый купленный кусок хлеба? — Ты тратила на то, на что сама считала нужным, — парировал Виктор. — Музыкальная школа — это твоя идея была, я изначально говорил, что это лишняя трата денег. А сейчас я вынужден взять на себя почти все расходы по дому. И я очень этим недоволен. Мне не нравится нарушать правила, которые мы соблюдали десятилетиями. Высказаться Виктор не успел — пришла дочь. Внука привела. — Мама, папа, привет! — крикнула Ольга, заходя на кухню. — Ой, как хорошо, что вы все дома. Мамуль, я Артемку оставлю до вечера? Мне срочно нужно в офис, там аврал, проект горит. И еще, ты не могла бы сегодня заказать ему новые демисезонные ботиночки в интернете? Ну, помнишь, ты раньше всегда ему обувь покупала хорошую, ортопедическую. А то у нас сейчас совсем туго с деньгами, все средства на ипотеку уходят. Алла Геннадьевна растерянно посмотрела на дочь. — Оля, я не могу сейчас купить ботинки. У меня просто нет на это лишних денег. — Как нет? — удивилась Ольга. — Мама, ну ты же всегда помогала! Ты же сама говорила, что на детях нельзя экономить. У тебя ведь наверняка есть сбережения. — Оля, твоя мать теперь на пенсии, если ты забыла, — вмешался Виктор, усмехнувшись. — И я, между прочим, плачу за всю коммуналочку один. Так что ботинки покупайте сами. У нас в семье больше нет лишних денег на ваши капризы. — Папа, ну при чем тут капризы? — возмутилась Ольга. — Это же твоему внуку! Мама, ну правда, неужели все так плохо? Ты ведь раньше так хорошо зарабатывала, уж, наверняка, что-то да отложила! Куда все делось? — Вот именно, Оля. Раньше, — Алла Геннадьевна тяжело вздохнула и присела напротив дочери. — Я ушла со своей хорошей, высокооплачиваемой должности совершенно осознанно и добровольно только потому, что тебе была нужна помощь с Артемкой. Ты ведь так хотела поскорее выйти на работу после декрета, плакала, что карьера рушится, что дома с ума сойдешь. Ну как я могла не помочь единственной дочери? Я уволилась, чтобы сидеть с твоим сыном. Но я не думала, что в итоге останусь совсем без копейки и без малейшей поддержки. — Мамочка, но мы ведь договаривались, что ты будешь помогать, — Ольга растерянно захлопала глазами. — Разве это так трудно? Ты же дома сидишь, отдыхаешь от офисной суеты. — Отдыхаю? — Алла Геннадьевна горько усмехнулась. — Я встаю в шесть утра, еду к тебе через весь город, сижу с ребенком весь день, готовлю, убираю за ним, а вечером возвращаюсь домой, где меня ждет муж, отец твой, с выписками из банка и упреками за потраченные на продукты копейки. Ты за все эти месяцы ни разу не спросила, на что я живу. Хотя бы на проезд мне деньги предложила? Нет. Ты по старой привычке смотришь на меня как на источник финансовой помощи и ждешь, что я буду оплачивать Артемке дорогие вещи. — Мама, но у меня сейчас правда сложный период... — начала оправдываться дочь, отводя глаза. — Нам за ипотеку платить, машина в кредит. Я думала, у тебя есть заначка. Ты ведь всегда была такой независимой… — Независимость заканчивается тогда, когда заканчивается и зарплата, — твердо произнес Виктор. — Алла, я тебе сразу говорил: раздельный бюджет — это основа нашего спокойствия. Когда ты работала, ты сама решала свои проблемы. А теперь ты села дома, дохода нет, и ты ждешь, что я буду оплачивать абсолютно все? Нет, дорогая. Так не пойдет. Оля взрослая женщина, у нее есть работа и муж. Почему наш семейный бюджет должен страдать из-за ее нежелания сидеть в декрете? — Папа, как ты можешь быть таким меркантильным? — закричала Ольга. — Мама помогает мне строить карьеру! Если бы не она, мне пришлось бы няню нанимать, а это безумные деньги! — Вот именно! — Виктор победно посмотрел на дочь. — Няня стоит денег. Так почему вы не платите эти деньги собственной матери? Ты получаешь хорошую зарплату, твой муж тоже работает. Вы сэкономили на няне кучу денег благодаря Алле. И при этом у тебя хватает совести просить у нее купить Артемке ботинки? Да вы должны ей ежемесячно компенсировать ее потерянный заработок! Хотя бы частично! Ольга удивленно посмотрела на отца, затем перевела взгляд на мать. — Мам... это правда? — тихо спросила Ольга. — Ты действительно обижаешься, что я тебе не плачу? Но ты же бабушка! Разве бабушки берут деньги за то, чтобы посидеть с родным внуком? — Оля, дело не в плате за присмотр с внуком. Дело в элементарном уважении и понимании. Я полностью лишилась своего прежнего образа жизни. Я не могу позволить себе купить флакон любимых духов, не могу сходить на спектакль, о котором мечтала. Я вынуждена считать каждую копейку в супермаркете, чтобы твой отец вечером не устраивал мне скан.далы из-за чеков за продукты. А ты приходишь и просишь меня купить ботинки, даже не поинтересовавшись, есть ли у меня возможность! — Я... я просто не думала об этом под таким углом, — пробормотала Ольга, густо краснея. — Мне казалось, что тебе в радость помогать. Ты никогда не жаловалась, всегда выглядела прекрасно. — Потому что мне стыдно просить деньги у собственного ребенка! — воскликнула Алла Геннадьевна, ее голос дрогнул. — Я привыкла быть самодостаточной. Но раз уж я ушла с работы ради твоего блага, могла бы ты сама догадаться предложить мне финансовую помощь? Хотя бы оплачивать те продукты, которые я покупаю для твоего сына, пока сижу с ним? — Мама, прости... — Ольга виновато опустила голову и подошла к матери. — Я действительно вела себя как эго.истка. Привыкла с детства, что ты всегда все решаешь, со всем справляешься и никогда ни в чем не нуждаешься. — Вот именно, — Виктор встал из-за стола, забирая банковскую распечатку. — Привыкли обе ехать на чужом горбу. В общем так, Алла. Я не собираюсь оплачивать твои расходы. Либо вы решаете этот вопрос между собой, либо я требую вернуть наш раздельный бюджет в прежние рамки. Ты вносишь свою половину за коммунальные услуги и продукты, а где ты возьмешь эти деньги — меня не интересует. Можешь возвращаться на работу, если дочь не способна тебе помочь. Он вышел из кухни, а Алла Геннадьевна расплакалась. — Мамочка, не плачь, пожалуйста, — Ольга опустилась на колени перед матерью и крепко сжала ее руки. — Папа, конечно, черствый человек, но в данном случае он открыл мне глаза. Я вела себя уж..асно. Мы с мужем обсудим это сегодня же вечером. Мы будем выделять тебе определенную сумму каждый месяц на твои личные расходы. Ведь если бы не ты, мы бы действительно платили няне в три раза больше. — Оля, мне не нужны ваши деньги, — тихо сказала Алла Геннадьевна, убирая руки от лица. — Мне просто хочется чувствовать себя нужной, а не просто бесплатной рабочей силой, которой пользуются все вокруг. Я хочу иметь возможность хотя бы иногда побаловать себя, и не выслушивать при этом упреки от отца. — Мы все решим, обещаю тебе, — твердо сказала Ольга, вытирая слезы на лице матери. — Мы будем полностью оплачивать продукты для Артемки, твой проезд и выделять деньги на твои личные нужды. И ботиночки мы, конечно, купим сами. Прости меня, мам. Что-то я и правда обнаглела... — Хорошо, Оля, — Алла Геннадьевна слабо улыбнулась. — Давай чай пить. Артемка, иди к нам, бабушка тебе блинчиков напечет. *** Ольга сдержала свое обещание, и они с мужем стали ежемесячно выплачивать маме и теще фиксированную сумму. Виктор нет-нет, да ворчит по поводу расточительности супруги, но, в целом, живут они мирно.

— Пять миллионов рублей! — мать с такой силой ударила чашкой о стол, что горячий чай выплеснулся на клеёнку. — Пять миллионов, и ты собираешься закопать их в какую-то новостройку, когда у родной сестры жизнь рушится?! Слова повисли в воздухе. За кухонным столом обычной квартиры в Нижнем Новгороде сидели четверо: мать, отец, младшая сестра и Андрей. — Это не «какая-то новостройка», — спокойно ответил он. — Это первый взнос за мою квартиру. Я четыре года откладывал деньги. Без отпусков. Без выходных. Без новой машины. Ради этого. — Ты мужчина или нет? — сурово сказал отец. — У сестры кредиты. Банки уже в суд идут. А ты только о себе думаешь. Конфликт, который копился много лет, наконец прорвался наружу. Младшая сестра Алина всегда была любимицей семьи. Она меняла работу каждые два-три месяца. То открывала интернет-магазин. То становилась блогером. То собиралась запускать собственный бренд одежды. На все её идеи родители находили деньги. Когда закончились их накопления, появились кредиты. Потом кредитные карты. Потом микрозаймы. — Ты вообще знаешь, через что я прошла? — вспыхнула Алина. — Я пыталась построить бизнес! Андрей достал телефон. — Бизнес? Или отдых в Сочи, дорогие рестораны и дизайнерские сумки? Думаешь, если заблокировала меня в соцсетях, я ничего не видел? Алина побледнела. Мать тут же встала на её защиту. — Как тебе не стыдно! Следить за собственной сестрой! — Я не следил. Я просто видел правду. — Тебе легко говорить! У тебя зарплата большая! — Легко? Я работаю по шестнадцать часов в сутки. Отец ударил ладонью по столу. — Всё! Он посмотрел сыну прямо в глаза. — Деньги отдашь сестре. Потом ещё заработаешь. Андрей долго молчал. Потом тихо сказал: — Нет. Мать схватилась за сердце. Алина вскочила. — Да ты жадный! Из-за тебя меня по миру пустят! — Нет. Это ты сама себя туда ведёшь. Он спокойно надел куртку и ушёл. Следующие несколько дней превратились в бесконечный поток звонков. Родители. Родственники. Старые знакомые. Все говорили одно и то же: — Семью нельзя бросать. — Деньги — дело наживное. — Мать из-за тебя в больнице. На четвёртый день вечером к нему приехал отец. Сидя на кухне, он неожиданно тихо сказал: — Помоги последний раз. Ради матери. Андрей долго молчал. Потом произнёс: — Хорошо. Но деньги я переведу не Алине. Только напрямую банкам. И только после нотариального договора займа. И под залог её автомобиля. Отец тяжело вздохнул. Через два дня документы были подписаны. Андрей лично погасил все кредиты сестры. Со своего счёта. Пять миллионов рублей исчезли за один день. ... Прошёл месяц. Он снова работал без выходных. О собственной квартире теперь можно было забыть. И вдруг однажды ему позвонил знакомый риелтор. — Андрей... странная история. — Какая? — В новом жилом комплексе срочно продают квартиру по переуступке. — Поздравляю нового покупателя. — Ты не понял. Продаёт её твоя сестра. Андрей замер. Через час он уже открывал дверь родительской квартиры своим ключом. Алина сидела за ноутбуком. Перед ней были открыты сайты туристических агентств. — Объясни мне одну вещь, — спокойно сказал Андрей. Все повернулись к нему. — Откуда у тебя квартира в новом доме? Мать побледнела. Отец опустил глаза. Алина первой нарушила молчание. — Ну да. Купила. И что? — На какие деньги? — Это мои проблемы. Но через несколько минут правда всё-таки всплыла. Настоящих долгов было чуть больше миллиона рублей. Остальные деньги требовались Алине, чтобы внести очередной платёж за квартиру, которую она тайно оформила почти год назад в рассрочку. Если бы она не внесла деньги вовремя, потеряла бы и квартиру, и уже выплаченные взносы. Поэтому родители решили разыграть целый спектакль. Про коллекторов. Про суды. Про умирающую мать. Лишь бы Андрей спас любимую дочь. Он долго молчал. Потом спокойно достал из папки нотариальный договор. — Машина оформлена в залог. Алина усмехнулась. — И что? — Завтра её заберут. Лицо сестры изменилось. — Ты не посмеешь. — Уже посмел. На следующий день автомобиль действительно был продан через официальную площадку. Вырученные деньги пошли в счёт долга. Оставшуюся сумму родителям пришлось вернуть со своих накоплений, чтобы Андрей не обратился в суд. Когда деньги полностью вернулись на его счёт, он встал. — Всё? — Всё, — тихо сказал отец. — Тогда прощайте. Мать заплакала. — Сынок... Он покачал головой. — Нет. Вы просили меня спасать семью. Но сами давно решили, что я нужен вам только как кошелёк. Он спокойно вышел из квартиры. Через три месяца Андрей купил небольшую двухкомнатную квартиру. Новоселье он отмечал без родственников. Иногда мать пыталась дозвониться через чужие номера. Писал отец. Даже Алина однажды прислала сообщение: «Мы всё поняли. Давай начнём сначала». Он прочитал его. Не ответил. И удалил. Потому что доверие, которое годами строится, иногда можно разрушить всего одной ложью. А когда человек становится для родных не сыном и не братом, а способом решить чужие финансовые проблемы, возвращаться назад уже некуда.