Мой край родной

В Сибири опять может разразиться самая настоящая социальная буря. Несколько месяцев назад там сжигали скот – на убой отправили преимущественно коров и быков. С ними закончили, и наступила тишь. Ненадолго. Принялись уже за свиней. Объявлен карантин по свиной чуме, у фермеров изымают скот и опять сжигают. Местные СМИ сообщают, что люди сопротивляются, не хотят отдавать выращенную животину, но «за несогласие – многотысячные штрафы». Массовое изъятие и сожжение крупного рогатого скота в Сибири началось в феврале и вызывало огромный общественный резонанс. Во многом из-за того, что несчастным фермерам и крестьянам так и не объяснили, по какой причине у них отбирают и утилизируют их скот. Расплывчато рассказывали о некоей опасной инфекции – но ветеринарных документов по этому поводу так никому и не показали! Основным очагом «санитарных мероприятий» тогда стала Новосибирская область, а также соседние регионы и часть Поволжья. Местные жители бунтовали – на усмирение недовольных местные власти б

Охотничий домик для сверхдержавы История любит злые шутки. Великие империи обычно рождаются в грохоте орудий и сиянии знамен, а уходят в тишине кабинетов. Но Советский Союз, эта гигантская красная Атлантида, ушел в историю в декорациях, больше подходящих для анекдота про «сообразим на троих», чем для высокой трагедии. Место действия — Вискули. Глухая, заповедная часть Беловежской пущи, буквально в нескольких километрах от польской границы. Охотничья резиденция, где партийные бонзы любили проводить досуг. 7 декабря 1991 года сюда съехались не охотники, а те, кто готовил прощальную церемонию. Борис Ельцин от России, Леонид Кравчук от Украины и Станислав Шушкевич от Белоруссии. Три человека, которые через сутки поставят свои подписи под документом, завершившим историю страны, занимавшей шестую часть суши. Контекст катастрофы К декабрю 1991 года Советский Союз напоминал колосса на глиняных ногах. Он вроде бы функционировал, имел президента (Михаила Горбачева), но жизненных сил в нем уже н