Невероятно красивый мир

- Видишь суриката? Нет! А он есть..😊 😘 👏

Невероятно,но кот сумел подружиться с белкой..😊 😘 😻

-Эта Федоровна, как позор нашего села! Все, понимаешь. Все, Рит, хоть что-то делают. А она ничего. Мы же каждый раз на лучшее село выдвигаемся. Председатель у нас знаешь, какой? Вот, если бы победили, то нам бы тут памятник поставили. Пушкину! -Сергеевна, совсем ты дура к старости стала! Ну, какому Пушкину? Есенину. Одна из старушек презрительно посмотрела на ту, которая вела рассказ. Тут вмешалась третья. -Обе вы ни бум-бум! Тогда бы нам дорогу сделали до трассы новую… -Ты-то, Семеновна, откуда это знаешь? -Откуда надо! У меня источники информации проверенные. Маргарита замотала головой: -Ничего не понимаю! Женщина эта чем помешала? -Ну, как чем? Каждый раз перед смотрами, мы тут в деревне все скидываемся. Ну, чтоб комиссию, как полагается встретить. Клуб там покрасить, шарики развесить, ну и всякое такое. А Анька-никогда! Мы ей сколько раз говорили-ладно бы, получала мало, так нет же! Пенсия-то у нее хорошая, а на благое дело не скидывается. Рита совсем растерялась. -И по многу складываетесь? -Так кто сколько может. Кто тыщу, а кто и две. -Тут же столько дворов… Это можно за раз самому дорогу построить. Семеновна махнула на Риту рукой. -И ты туда же! Ну, чего мы эту дорогу строить должны, если мы ее выиграть можем! Ты что думаешь, что наш председатель дурак? Рита усмехнулась. -Нет, конечно… Так а про какое горе вы говорили? Не понимаю? Как все взаимосвязано? Снова говорить начала та бабка, которая начинала, которую все называли Сергеевна: -Понимаешь, Маргарита, у Анны внучка была. Болела она сильно. Ну, как Федоровна ее только не пыталась вылечить, так не получилось у нее. Лет уж 6, как она ее схоронила. И все, как подменили бабу. Жадная стала. Себя голодом морит. А раз в месяц ездит в город. Мы уж думали, что она в секту какую вступила. Решили поговорить с ней, чтоб не позорила наше село. И что ты думаешь? Она же нас на порог не пустила! -Ну, так у человека горе… Мало ли что. Может быть, она в церковь ездит. -Да в какую церковь? Ты ее видела? Какая-то сатанистка. Рита покачала головой. Странные здесь старушки. Их председатель, похоже, обувает по полной, а они ему в рот заглядывают. Вот уж где секта. С Маргариты пока никто никаких денег на украшение села не спрашивал, поэтому она махнула рукой, и попыталась все забыть. Спустя месяц, а то и больше, поехала Маргарита в город, к лучшей подружке погостить. Они жили когда-то в одном дворе, потом ходили в один детский садик, а потом и в один класс. Когда путь дорожки разошлись, дружбу свою они не растеряли. Только Маргарита выбрала семью, а Галя карьеру. Сейчас это был знаменитый на весь город юрист и адвокат. Иногда, к сожалению, не так часто, как им хотелось бы, Галя могла выделить день или два для отдыха. И сразу же звонила Маргарите. -Ритка-Маргаритка! Я завтра выходная! До обеда сплю, а после обеда удивленно рассматриваю тебя на кухне… Муж Риты очень хорошо относился к Гале, и отпускал жену к ней без проблем. Даже сам говорил: -Съезди, Рита… А то сидишь тут, в деревне, из-за меня, света белого не видишь. Рита всегда смеялась, обнимала мужа: -Какая разница, где жить? Главное, что ты рядом. А в деревне очень даже ничего. Николай прекрасно знал, что Рита его правду говорит. Смотрел на нее и думал, что повезло ему так, как никому… В первый же день Галя потащила Риту по магазинам. -Ритка, ты не представляешь, до чего я дожила! Работаю, как лошадь, даже по городу пройтись, купить себе что-нибудь не могу! Просто нет времени. -Ну, Галя, зато ты знаменитость. -Ай, скажешь тоже! Какая я знаменитость? Так, просто человек, который старается хорошо выполнять свою работу. Они полдня бродили по городу, а потом усталые уселись в открытом кафе. Жара уже немного спала, и дышать на улице стало легче. -Ритка, знаешь, что я решила? И что же? Рита с улыбкой смотрела на Галю. С самого раннего детства Галя очень любила удивлять окружающих. -А я возьму неделю отпуска и поеду к тебе в деревню! Как там, Николай меня не выгонит? Рита рассмеялась. -Не выгонит, только, что-то я очень сомневаюсь, что такое вообще возможно. -Не веришь? -Нет, конечно. -Все, завтра едем к тебе! Галя не услышала ничего от Риты и удивленно оторвалась от меню. Рита куда-то напряженно смотрела. -Ты привидение увидела? Галя повернулась и увидела старушку в черных одеждах, которая семенила по улице. -Да вот, знакомую увидела из деревни. Странная она такая, в деревне ее все ненавидят.. Галя подняла брови. -Ты наешь Анну Федоровну? Теперь уж пришла очередь Риты удивляться. -Галь, а ты ее откуда наешь? -Ну… Скажем так-по работе. Погоди… Почему ненавидят-то? Рита коротко рассказала подруге все, что узнала от старушек в магазине. Галя слушала внимательно, потом сказала: -Ничего себе, у вас там клоповник… Что значит-собирать деньги со старушек для деревни? Это же чистой воды афера! И бабки эти... Какие-то нелюди.... -Я тоже так думаю, но видимо все всех устраивает… Так ты расскажешь, откуда ты знакома с Анной Федоровной? Галя кивнула головой. -Знаешь, Рит… Таких людей, как эта бабушка очень мало. Ее ко мне отправил главврач детской больницы. Наверное, ты знаешь. Что у нее умерла внучка? -Да, об этом мне сказали. -Ну, вот… -После ее смерти Анна Федоровна решила, что все, что у нее есть, всем, она будет помогать детям… У нее мало что есть, но по ее завещанию дом, в котором она живет, после смерти будет продан, а все деньги направлены в то самое отделение детской больницы. Где находятся детки с этим страшным заболеванием… Как ты понимаешь, именно я занималась оформлением такого странного завещания. Я не взяла с нее ни копейки, мне честно, хотелось плакать. А еще… Еще она приезжает в город каждый месяц после пенсии, почти на всю пенсию накупает средств гигиены, сладостей, фруктов и идет в больницу. Там она целый день развлекает детишек сказками, разными байками. Все пациенты души в ней не чаят… Вот такая бабуля… Главврач говорит, что ничего не может с ней сделать. Говорит, что старушка исхудала, потому что постоянно недоедает. И все равно все тащит детишкам. Многие ни в чем не нуждаются, потому что у них есть родители, но бывают и другие. Сирот такая болезнь тоже не щадит, а есть те, кто старается просто не навещать своего ребенка. То ли, чтобы не расстраиваться, то ли просто не хотят такой обузы. Рита слушала и понимала, что всех бабок из деревни, нужно просто прибить.. Это же надо… Столько лет жить рядом с человеком, столько лет его знать, и такое придумать. А сама-то… Тоже хороша, наслушалась россказней. -Ничего себе история… Тут даже не знаешь, что и сказать… Рита задумчиво помешивала чай. -Одно я знаю точно, я постараюсь хоть чем-то помогать Анне Федоровне… Как же она живет-то? Галя взглянула на подругу: -А что там с председателем? Я и не поняла, он правда деньги так нагло выманивает. -Ага, я сама честно говоря, в шоке. И ведь хитрый какой, только с бабок тянет. Их-то легче убедить во всем. На следующий день Галя и Маргарита поехали в деревню. Вечером Николай устроил им настоящий праздник. Во дворе был накрыт стол, на мангале жарилось мясо. Галя спросила у Маргариты: -Ты не против, если я приглашу Анну Федоровну? -Нет, конечно, только пойдет ли она? -Пойдет, это я беру на себя. Спустя полчаса Галя вернулась со старушкой. Анна Федоровна страшно смущалась и волновалась. Галя же довольно улыбнулась: -Ой, Ритка, видела бы ты эти взгляды, которыми меня провожали бабки. Я их даже спиной чувствовала! К середине ужина Анна Федоровна немого освоилась, и даже стала разговаривать. Галя серьезно посмотрела на нее: -Вот что, Анна Федоровна, давайте мы с вами договоримся, что вы больше не будете отдавать всю свою пенсию. Вы же посмотрите на себя, скоро просвечиваться будете. Бабушка только рукой махнула. -Ой, Галечка, перестань. Ну что мне надо-то уже? А ребятишкам радость. Ты знаешь, как они меня ждут? Там вот мальчик есть… Такой хороший, такой умненький… Сашкой его звать. Мать его, как поняла, что болезнь-то тяжелая, так и оставила его. Понимаешь, положила в больницу, а сама куда-то укатила, вроде как по-работе. А он ждет, каждый день у окна сидит. А самое-то интересное, когда уже никто не надеялся, перелом произошел, и мальчонка на поправку пошел. Матери, конечно, сообщили, а она ответила: -И что мне теперь делать? Я же контракт подписала, за границей работаю, никто же не думал, что он поправится… Вот так-то… Рита вытерла слезы. -Разве так бывает? -Бывает, Рита… И не такое бывает... Мимо их калитки то и дело проходил кто-нибудь, все старались заглянуть, чтобы понять, что эта дурная старуха делает в доме у уважаемого человека. Засиделись поздно, потом пошли все вместе проводить Анну Федоровну. С собой наложили бабушке кучу вкусняшек, а она вдруг расплакалась. -Спасибо вам.. Как давно я так просто, по доброму не разговаривала… Все от меня шарахаются. Рита не выдержала. -Так что же вы им ничего не расскажете? -Зачем, Рита? Они же давно все для себя уже решили… На следующий день Галя пошла к председателю. Рита так и не узнала, о чем они там говорили, но через неделю председатель уволился. А еще через неделю в деревню стали делать новую дорогу, говорили, что какой-то неизвестный спонсор все оплатил. Анна Федоровна попросила, чтобы не говорили ничего деревенским. -Им сейчас и так есть что обсуждать, вон пошли дела председателя бывшего вскрываться, так что пусть все так и остается. Я же теперь не одна… Через два года Анны Федоровны не стало. С самого ура удивленные жители деревни наблюдали вереницу машин, которые ехали к дому старушки. Попрощаться с ней хотели многие, и те, кто работал в больнице, и те, кто находился там со своими детками. Местные остаться в стороне не смогли из-за любопытства, а когда на кладбище, Галя начала говорить, стыдливо опускали головы. Рядом с Ритой и Николаем стоял худенький мальчик. Он крепко держал их за руки. -Мама Рита, а баба Аня больше никогда не придет в больницу? -Нет, Саша, она теперь будет отдыхать. -А как же все те, кто там остался?... Они же будут ждать? Николай присел на корточки перед приемным сыном: -Саша, но ведь есть мы? Мы же тоже можем навещать детей… Саша расплылся в улыбке. -Можем… Мы все можем, потому что вы самые лучшие… Если история пришлась Вам по душе, нажмите Класс, мне будет очень приятно

На пороге стояла девочка лет двенадцати. Заплаканная. Запыхавшаяся. — Доктор… Пожалуйста… Только посмотрите дедушку… Врач устало посмотрел на часы. — Приём уже закончился. — Я знаю… Она с трудом переводила дыхание. — Но ему очень плохо. Он сказал, что просто полежит… А мне страшно. Доктор тяжело вздохнул. За сорок лет работы он слышал тысячи подобных просьб. Чаще всего всё заканчивалось обычным повышенным давлением или усталостью. Но что-то в глазах этой девочки заставило его снова надеть халат. — Где он? — На улице… На лавочке… Оказалось, дедушка не дошёл до поликлиники буквально несколько метров. Сел на скамейку и сказал внучке: — Иди узнай, может, ещё кто-нибудь остался… Когда врач подошёл к нему, мужчина был бледным как мел. Он уже почти не разговаривал. Доктор сразу понял — дело серьёзное. — Срочно вызывайте реанимацию! Через несколько минут подъехала скорая. Позже кардиолог сказал: — Ещё минут пятнадцать-двадцать… и мы бы его уже не спасли. На следующий день хирург пришёл на работу как обычно. На его столе лежал маленький пакет. Внутри — два домашних пирожка и сложенный вчетверо листок из школьной тетради. Детским почерком было написано: «Спасибо, что не сказали: "Приходите завтра". Теперь у меня снова есть дедушка.» Доктор долго смотрел на эту записку. Потом аккуратно положил её в ящик стола. Коллеги потом не раз замечали, что после того случая он никогда не уходил из кабинета сразу, даже если рабочий день уже закончился. Он ещё несколько минут сидел в халате. Просто на случай, если за дверью снова прозвучит: — Доктор… Пожалуйста… Только посмотрите… ❤️ Иногда несколько лишних минут могут изменить чью-то жизнь. А вам приходилось встречать людей, которые сделали для вас больше, чем были обязаны?

Дина спустилась на первый этаж, чтобы удобнее было разговаривать через окно. - Что-что? Здесь пока будет, потом отправят в дом малютки, где таких малышей содержат. Если не усыновят – в детский дом отправят. Жалко малыша. Только родился, а уже никому не нужен, – посетовала Дина. - Как могла бросить ребёнка? – Не мог успокоиться Алексей. - Вот так. Ей только восемнадцать исполнилось. Я не знаю, как бы я в её ситуации поступила. Я в её возрасте о детях не думала даже. Алексей возмущённо уставился на жену, припав к окну. - Что ты говоришь? - А что? Осуждать легко. А ты мог бы представить себя с новорожденным ребенком на руках сразу после школы? Вот то-то же. - Оправдывала поступок Леры Дина. - Слушай, а давай возьмём его? – вдруг спросил Алексей. Он и сам не знал, как это вырвалось у него. Ни о чём таком он до этой минуты и не думал даже. - Ты серьёзно? Знаешь, я сама думала об этом. Боялась предложить. Справимся? Мы с Лерой родили почти одновременно. Я чуть раньше. Видела её мальчика. Здоровенький. Совсем как наш, – торопливо говорила Дина. - С кем поговорить? Как это всё происходит? – Серьёзно заинтересовался Алексей. - Не знаю. Сходи к главному врачу. Сюда тебя не пустят. – Дина помолчала. - Ты серьёзно? - Дина! - Через час Алексей снова стоял под окном палаты. - Послезавтра тебя выпишут с двумя сыновьями, – объявил он. - Я думала, это сложная процедура. Как тебе удалось? – Удивилась Дина. - Уговорил. Всё без нас сделают. Тебе в справке напишут, что двоих родила. Мне нужно успеть собрать много документов, коляску двойную купить, ещё один комплект на выписку. Дел много. Завтра забегу. – Алексей помахал рукой и ушёл. На следующее кормление Дине принесли ещё одного малыша. Молока у неё хватало. Пока Дина лежала в роддоме, иметь сразу двух малышей не казалось таким уж страшным делом. Но дома, когда приходилось не только кормить их одновременно, но и пеленать, одевать на прогулку, укладывать спать, она поняла, насколько это тяжело. Но, ни Дина, ни Алексей, вслух не делились своими сомнениями о принятом решении. Своего сына они с мужем назвали Костей, а приемного – Сашей. Алексей приходил с работы и тут же принимался помогать жене. Они научились спать и есть по очереди. Оксану, которой только что исполнилось четыре года, на выходные забирали к себе родители Алексея. Мама Дины приезжала к ним, помогала с малышами, давая возможность им чуть отдохнуть. - Погорячились вы, взяв ещё одного мальчика. – Сетовала мама. – Вы скоро прозрачными станете. - Ничего, потом легче будет, когда подрастут, - успокаивал тёщу Алексей, хотя сам не верил, что когда-нибудь будет легче. - Маленькие детки - маленькие бедки. Легче не будет. Мальчишки. На них же горит всё, как на огне. Одежду покупать в двойном экземпляре надо. Денег нужно сколько! – Мама качала головой. Им дали трёхкомнатную квартиру из старого фонда. Родители помогли купить мебель. Как-то постепенно всё устроилось. *** Прошло шесть лет. - Лёш, забери мальчишек из садика сегодня. Я после работы на родительское собрание в школу. Не забудь. – Дина одевалась, попутно собирая мальчиков в сад. - Хорошо. Не забуду. Давай, завтракай побыстрее, подвезу тебя до школы, - сказал Алексей десятилетней Оксане. - Правда? Я сейчас.- Дочь выскочила из-за стола и побежала за портфелем. Последнее время у Алексея было хорошее настроение. По утрам он спешил на работу. Месяц назад к ним в офис устроилась новая сотрудница - высокая симпатичная блондинка с длинными ногами и стройной фигурой. Мужчины сразу стали ухаживать за ней. А она почему-то из всех выделяла Алексея. Словно случайно, они постоянно сталкивались в коридоре. Подойдя к лифту после рабочего дня, они снова встретились. В руках Лера держала большую коробку. - Помочь? – Тут же вызвался Алексей. – Что там у вас? - Спасибо большое. – Лера с радостью и явным облегчением отдала свою ношу. – Набор посуды купила в обеденный перерыв. Алексей не только подвёз Леру до дома, но и поднял коробку в квартиру. - Куда поставить? – спросил он, войдя в прихожую. - Отнеси сразу в комнату, если не трудно. Я сейчас кофе сварю. – Лера ушла на кухню. Алексей поставил коробку на журнальный столик и огляделся. Было непривычно оказаться в просторной квартире, где под ногами не валялись игрушки, не слышались детскик крики. Лера подошла неслышно и обвила его шею руками. Их губы встретились… Потом он лежал, тяжело дыша, на большой кровати, среди шёлковых смятых простыней. Голова Леры покоилась на его плече. Казалось, Алексей забылся на миг, но когда поднял руку и посмотрел на часы, шёл уже восьмой час вечера. - Чёрт! Мне нужно бежать! – Он вскочил с кровати. – Жена просила мальчишек забрать из сада. Лера недовольно смотрела, прикрывшись простынёй, как он лихорадочно одевался. - Извини. – Алексей пулей выскочил из квартиры. На площадке детского сада гуляли только двое мальчишек. Саша первым увидел его и бросился с криком: «Папа!» Следом уже нёсся Костя. Алексей извинился перед воспитательницей за опоздание. Всю дорогу мальчишки возились на заднем сиденье, рассказывали свои нехитрые новости, перебивая друг друга. Лежа ночью рядом с Диной, Алексей думал, как выкрутиться из создавшейся ситуации. Сейчас он жалел о своей минутной слабости. «Как я мог предать Дину? Слишком многое мы пережили вместе. А мальчишки? А Оксана? Нет. Больше этого не повторится. Затмение нашло. Завтра скажу Лере, что между нами больше ничего не будет. Сегодняшний вечер – ошибка. Моя ошибка. Я не разрушу семью. Ведь даже не влюбился. Помутнение какое-то нашло…» Алексей принял решение и, наконец, заснул. На следующий день он всячески избегал встречи с Лерой. Но когда вышел с работы, она ждала его у выхода из здания. - Подвезешь? – В её глазах блеснули лукавые искры. - Подвезу. – Кивнул Алексей без улыбки. Когда он остановил машину у её подъезда, Лера положила руку на его бедро и игриво скосила на него красиво подведенные глаза. – Зайдёшь? Или тебе снова нужно забрать ребёнка из садика? – полушутливо-полуязвительно спросила она. - Нет. Знаешь, у меня трое детей. Дочке десять, а мальчикам шесть. - Близнецы? – равнодушно спросила Лера. - Почти. - Как это? - Она с любопытством смотрела на Алексея, ожидая объяснений. - С женой вместе рожала молоденькая девушка. Она отказалась от ребенка. Мы с Диной взяли его из роддома. Воспитали, как своего, – почему-то вдруг сказал правду Алексей. Никогда никому не рассказывал, а тут… Лера изменилась в лице, отняла руку. - Не ожидала, что я многодетный отец? – Усмехнулся Алексей. - Твоя жена родила двадцать первого мая? Как вы назвали его? Того мальчика? – Было видно, что слова давались Лере с трудом. - Сашей. Александром. Алексей внимательно пригляделся к Лере. Светлые волосы, голубые глаза… Он вдруг осознал, что они похожи с Сашей. Кто видел сыновей, обязательно спрашивали, почему братья не очень похожи. «Они двойняшки, а не близнецы», – обычно отшучивался Алексей. - Постой… Так ты его мать, верно? Это ты его оставила в роддоме? Как я сразу не догадался. Лера… – Алексей хотел ещё спросить её, но Лера выскочила из машины и скрылась в подъезде. «Ну и дела. И чего это я вдруг разоткровенничался? Никогда не рассказывал никому о Саше, а тут, как чёрт попутал. Болтун. И что теперь? Что она сделает? Вдруг будет шантажировать? Попытается сказать Саше, что она его настоящая мать? Что будет с ним? А с нами? И кто меня дёрнул за язык! – всю дорогу до дома ругал он себя. – Предупредить Дину? А об остальном тоже? Вот болтун!» Была пятница. Алексей решил всё обдумать за выходные. «Вряд ли она предпримет попытку увидеть сына. Не осмелится же прийти к нам домой? Скорее, попытается увидеть Сашу на прогулке в саду. И сразу его узнает, можно не сомневаться». В воскресенье вечером он сказал жене, что нужно заправить машину и поехал к Лере. Не на работе же выяснять отношения. Но Леры дома не оказалось. Вернувшись, Алексей смотрел на мальчишек, возившихся на полу. Худенький белобрысый Саша. Костя выше ростом, с более тёмными волосами. Никогда не дрались, не ссорились. «Как их можно разделить? А сравнивать? Нет, я заплачу ей любые деньги, сколько скажет, но сына не отдам». В понедельник он попал утром в пробку и опоздал на работу. Сам искал встречи с Лерой. Но её не было на работе. Девушка, работавшая с ней в кабинете, сказала, что она взяла расчёт. - Что-то про семейные обстоятельства говорила. Вроде собиралась вернуться в Москву, – сообщила она Алексею. От сердца отлегло. «Но она может в любой момент вернуться. Что тогда?» Вечером он забирал мальчишек из сада. Когда садились в машину, неподалёку, под деревом он заметил Леру. Испугался, что она сейчас подойдёт к ним. Но женщина только смотрела на них. Вечером Алексей всё рассказал жене, когда дети уже спали. Не про измену, а про свою болтовню. - О чём я только думал? Как-то само собой вырвалось. Прости. Но она уволилась и уехала в Москву. - Надеюсь. – Вздохнула Дина. - Ты бы её видела. Сашка на неё как две капли воды похож. Она спросила, как мы его назвали. Тут не может быть сомнений. В отделе кадров есть копия её паспорта. Жила раньше здесь. Бросила ребёнка и сбежала в Москву. Тут у неё отец остался. Но у него другая семья после смерти матери. Она с ним не общалась. Снимала квартиру. Я в отеле кадров узнавал, – добавил он, чтобы объяснить, откуда столько знает о новой сотруднице. - И что теперь делать? – заволновалась Дина. - А ничего. Она за столько лет не искала его, не пыталась увидеть. Карьеру строила. Да я глотку ей перегрызу, если она заявит права на сына. Не разболтался бы, так она ничего не узнала бы и сейчас. Дурака свалял. Но откуда я мог знать? Такое случайное совпадение. Алексей долго боялся, что однажды Лера снова появится в их жизни, заявит права на Сашу. Но она не давала о себе знать, не искала встреч с сыном. Дети выросли, разъехались, кто куда. У Оксаны и Кости уже свои семьи, дети. Саша стал настоящим красавцем. Девушек у него было много. Никак не мог выбрать одну. Только теперь, когда дети выросли, Алексей перестал бояться появления Леры. Сын взрослый, сам решит, как поступить. Когда братья разъехались по разным городам, вопросы об их непохожести отпали сами собой. Их никто больше не сравнивал. Алексей с Диной так и не раскрыли тайну появления на свет двойняшек. Для них братья всегда были одинаково родными. автор: Живые страницы Если эта история понравилась Вам, нажмите Класс или оставьте свое мнение в комментариях, только так я вижу что Вам понравилось, а что нет. Спасибо за внимание 💛

Рядом переминалась женщина из опеки. — Лиза, мы всё обсудили. Это временно. — Я лучше в детский дом. Она сказала это спокойно. Без слёз. Только подбородок дрогнул. Я смотрела на неё и не могла заставить себя открыть дверь шире. У девочки были Серёжины глаза. Те самые серые глаза, которые я знала двадцать три года. Только раньше они смотрели на меня с улыбкой. А теперь — настороженно и зло. — Проходи, — сказала я. — Я ненадолго. — Хорошо. Она вошла, не снимая куртки. Остановилась посреди прихожей и сразу посмотрела на фотографию Серёжи на тумбочке. На ней он стоял у дачного дома, щурился от солнца и держал в руках ведро яблок. Лиза подошла ближе. — Это он? Я кивнула. — Папа? — Да. Она долго смотрела на снимок. Потом отвернулась. — На фотографии он добрый. Я ничего не ответила. Мне тоже много лет казалось, что он добрый. До того дня, когда после его смерти я нашла в старой папке свидетельство о рождении девочки. Мать — Анна Романова. Отец — Сергей Андреевич Ковалёв. Мой муж. Сначала я решила, что это ошибка. Потом нашла письма. Фотографии. Переводы денег. Он знал о дочери все десять лет. Знал, в какую школу она пошла. Знал, когда она переболела воспалением лёгких. Знал, что любит рисовать лошадей и не ест варёный лук. А я не знала ничего. Через две недели после похорон умерла и её мать. Сердце. Прямо на работе. Так Лиза осталась одна. Родственников, готовых её забрать, не нашлось. Опека предложила мне оформить временное попечительство, пока подыщут семью. Я сначала отказалась. Потом три ночи не спала. А утром позвонила и сказала: — Привозите. До сих пор не знаю, зачем. Наверное, потому что девочка не была виновата. Но и я не была виновата тоже. --- Первый вечер мы почти не разговаривали. Я показала ей комнату. — Здесь будешь спать. — Можно я на диване? — Почему? — В комнате чужие вещи. Там действительно ещё стоял Серёжин шкаф. На спинке стула висел его старый свитер. Я всё собиралась убрать, но руки не доходили. — Тогда на диване. Она достала из рюкзака пижаму, зубную щётку и маленькую фотографию матери. Поставила снимок рядом с подушкой. — Есть будешь? — Нет. — Я суп сварила. — Не хочу. Через час я услышала, как на кухне тихо открылась дверца холодильника. Не вышла. Сделала вид, что сплю. Утром на столе стояла пустая тарелка. --- Лиза жила у меня так, будто всё время готовилась уйти. Рюкзак не разбирала. Обувь ставила у самой двери. На мои вопросы отвечала коротко. — В школе как? — Нормально. — Домашнее задание есть? — Есть. — Помочь? — Не надо. Я тоже не старалась сближаться. Кормила. Стирала её вещи. Подписала документы в школе. Купила зимние ботинки, потому что старые промокали. Но каждый раз, когда она поворачивала голову или хмурилась, я видела Серёжу. И внутри всё снова сжималось. Однажды она пришла из школы с порванным рукавом. — Что случилось? — Ничего. — Лиза. — Девочка одна сказала, что моя мама умерла, а отец от меня прятался. Я замерла. — И ты подралась? — Нет. — А рукав? — Она меня толкнула. — Почему учителю не сказала? Лиза посмотрела на меня с таким удивлением, будто я спросила глупость. — Чтобы меня пожалели? Она прошла в комнату и закрыла дверь. Я достала нитки. Через полчаса постучала. — Дай куртку. Зашью. — Не надо. — Дай. Она бросила её мне и отвернулась к окну. Пока я шила, заметила на внутреннем кармане маленькие буквы, выведенные ручкой: **«Мама рядом».** Я ничего не сказала. Только аккуратно зашила рукав и положила куртку на стул. --- Через месяц пришла женщина из опеки. — Есть хорошие новости. Нашлась семья. Супруги из области. Детей нет, условия хорошие. Они готовы познакомиться. Лиза сидела за столом и рисовала. Карандаш в её руке остановился. — Когда? — В субботу. — Хорошо. Она снова склонилась над рисунком. Будто речь шла не о её жизни. Женщина посмотрела на меня. — Вы понимаете, решение всё равно за вами. Временное попечительство можно продлить. — Понимаю. — Но постоянная семья для ребёнка, конечно, лучше. Я кивнула. Лиза не подняла головы. После ухода опеки она сложила карандаши в коробку. — Я знала, что так будет. — Как? — Сначала говорят: «Поживи пока». Потом отдают другим. — Лиза… — Ничего. Я привыкла. — К чему ты привыкла? Она наконец посмотрела на меня. — Что взрослые сначала обещают, а потом уходят. От этих слов мне стало жарко. — Я тебе ничего не обещала. — Вот именно. Она ушла в комнату. А я осталась сидеть на кухне. Передо мной лежал её рисунок. На нём был дом. Два окна. Скамейка. Женщина в синем пальто. И девочка рядом. В углу мелко подписано: **«Если бы».** --- В субботу приехала та семья. Хорошие люди. Женщина привезла Лизе альбом и набор красок. Мужчина говорил мягко, не задавал лишних вопросов. — У нас дом, — рассказывал он. — Собака есть. Ты собак любишь? — Люблю. — Комнату тебе сделаем светлую. Лиза сидела прямо, сложив руки на коленях. Отвечала вежливо. Даже улыбнулась один раз. Я смотрела на неё и убеждала себя, что так будет правильно. Там двое взрослых. Дом. Собака. Они хотят ребёнка. А я хотела только, чтобы всё это скорее закончилось. Когда гости ушли, Лиза начала собирать вещи. — Куда ты? — Они сказали, завтра приедут. — Ещё ничего не решено. — Всё решено. Она сложила пижаму. Зубную щётку. Фотографию матери. Потом подошла к шкафу и сняла с вешалки куртку с зашитым рукавом. — Спасибо, что починили. Так официально она со мной ещё не разговаривала. — Лиза… — Не надо. Она застегнула рюкзак. — Я правда понимаю. Я вам никто. И тут я вдруг разозлилась. Не на неё. На Серёжу. На себя. На всю эту взрослую жизнь, в которой один человек сделал что хотел, а расплачивались две женщины и ребёнок. — Поставь рюкзак. Она замерла. — Зачем? — Потому что ты никуда не едешь. Лиза смотрела на меня и будто не понимала слов. — Они же хорошие. — Хорошие. — Тогда почему? Я подошла к ней. Впервые за всё это время совсем близко. — Потому что я устала делать вид, что ты мне чужая. У неё задрожали губы. — Но я его дочь. — Знаю. — Он вам врал. — Знаю. — Вы из-за меня его ненавидите. — Нет. Я ненавижу то, что он сделал. А ты здесь ни при чём. Она молчала. Я взяла её рюкзак и поставила на пол. — Оставайся. — Насовсем? Я хотела сказать что-нибудь правильное. Красивое. Но получилось только: — Если выдержишь мой суп и привычку выключать свет во всех комнатах. Она фыркнула. А потом вдруг обняла меня. Резко. Сильно. Так, будто всё это время только и ждала, когда ей наконец разрешат. Я стояла, прижав её к себе, и чувствовала, как она плачет мне в плечо. И сама плакала тоже. Не из-за Серёжи. Не из-за его предательства. А потому что в моей пустой квартире впервые за много месяцев кто-то боялся меня потерять. --- Через год Лиза впервые назвала меня мамой. Случайно. Крикнула из комнаты: — Мам, ты мой альбом не видела? Потом выбежала в коридор и застыла. — Я не специально. Я продолжала складывать бельё. — Альбом на кухне. Она постояла ещё секунду. Потом тихо спросила: — А можно… иногда специально? Я посмотрела на неё. — Можно. Она улыбнулась и убежала за альбомом. А я села на край дивана. Рядом стояла фотография её родной матери. На другой полке — фотография Серёжи. Я не убрала ни одну. Потому что семья начинается не тогда, когда прошлое исчезает. А тогда, когда в доме находится место для всей правды — и люди всё равно решают остаться рядом.

Вдова несла дрова... пока не увидела лежащего без сознания мужчину с младенцем на руках... Для жителей деревни Бережки Анна давно стала частью пейзажа- как покосившийся колодец у старой дороги или заброшенная мельница за рекой. тихая вдова без детей, без родни, без гостей. Женщина, которую замечали только тогда, когда она проходила мимо с охапкой дров или тяжёлым ведром воды В то утро Анна возвращалась из посадки, когда увидела у обочины молодого мужчину. Он сидел прямо на земле, привалившись спиной к старому столбу, а на руках у него спал младенец, закутанный в выцветшее одеяло. Сначала ей показалось, что мужчина просто отдыхает. Но потом она заметила его запрокинутую голову, серое лицо и руку, безжизненно свисающую вдоль тела. Анна бросила дрова прямо в грязь. Подбежав ближе, она коснулась его лба и испуганно отдёрнула ладонь — мужчина горел, словно в огне. Ребёнок при этом спокойно спал у него на груди, доверчиво прижавшись щекой к его куртке. Анна оглянулась по сторонам. Дорога была пустой. Можно было уйти. Сказать себе, что это чужая беда. Что ей и своих забот хватает. Что одинокой женщине не нужны лишние проблемы. Но она уже поднимала младенца на руки. А потом, собрав последние силы, помогла мужчине подняться и почти волоком довела их обоих до своего старого дома на окраине деревни. Так в её жизни появились Артём и маленький Егор. Трое суток Артём почти не приходил в себя. Он метался в бреду, тяжело дышал, иногда резко хватал воздух и шептал что-то бессвязное. Анна поила его отваром трав, прикладывала холодные тряпки ко лбу и ночами сидела рядом, боясь, что он не доживёт до утра. Маленький Егор оказался удивительно спокойным ребёнком. Он почти не плакал, внимательно смотрел своими огромными глазами на Анну и быстро привык к её рукам. Дом, в котором годами слышались только скрип половиц да вой ветра за окном, вдруг ожил. На четвёртое утро Артём открыл глаза. Первым делом он резко повернул голову к детской корзине. — Где сын?.. — прохрипел он. — Здесь твой сын, — спокойно ответила Анна. — Спит. Он закрыл глаза и долго молчал, словно только сейчас разрешил себе остаться живым. О себе Артём рассказывал мало. Анна узнала только, что он приехал из другого региона, работал на стройках, а после смерти жены решил уехать подальше от её родственников. — Они считают, что я не должен воспитывать Егора, — тихо сказал он однажды вечером. — Хотят забрать его через суд. У тестя связи, деньги… А у меня ничего. Он сидел за столом, опустив голову. — Я думал, успею доехать до знакомого в соседний район… Но, похоже, свалился прямо по дороге. Анна молча поставила перед ним миску горячего супа. — Значит, пока останетесь здесь. Он поднял на неё удивлённый взгляд. — Почему вы помогаете нам? Анна долго смотрела в окно, где качались голые ветви яблони. — Потому что когда умер мой муж… мне тоже очень хотелось, чтобы хоть кто-нибудь не прошёл мимо. Деревня заговорила почти сразу. — Вдова мужика привела… — Да ещё с ребёнком… — Не к добру это… Но впервые за много лет Анну перестало волновать чужое мнение. Потому что по вечерам в её доме теперь горел свет. На печке грелось молоко. Скрипела детская люлька. А иногда раздавался тихий мужской смех. И однажды она поймала себя на страшной мысли: ей снова хотелось жить. Прошёл почти месяц. Егор начал узнавать Анну и тянуть к ней руки. А Артём всё чаще задерживал на ней взгляд дольше, чем позволяла простая благодарность. Но счастье оказалось недолгим. В один из вечеров к дому подъехал чёрный внедорожник. Из него вышли двое мужчин. Анна сразу поняла — за ребёнком. — Артём Викторович? — сухо спросил высокий мужчина в дорогом пальто. — Мы приехали за мальчиком. Артём побледнел. — Я никуда его не отдам. — У вас нет ни жилья, ни работы, ни нормальных условий. Суд всё равно будет на стороне деда ребёнка. Из дома донёсся детский плач. И в этот момент Анна вдруг шагнула вперёд. — Ребёнка вы не получите, пока он болен и пока отец рядом, — твёрдо сказала она. Мужчина усмехнулся: — А вы кто такая? Анна выпрямилась. — Человек. Повисла тишина. А потом неожиданно за спиной Анны послышались шаги. Соседка Марья. Потом старик Фёдор. Потом ещё несколько деревенских. Те самые люди, что недавно шептались у колодца. — Правильно говорит Анна, — буркнул Фёдор. — Не отдадим ребёнка неизвестно кому. Мужчины переглянулись. Они явно не ожидали, что за тихую вдову вдруг встанет вся деревня. Через несколько минут внедорожник медленно развернулся и уехал. Поздно ночью Артём сидел на крыльце рядом с Анной. В доме спокойно спал Егор. Над деревней стояла тихая весенняя ночь. — Знаете… — тихо сказал Артём. — Мне кажется, я упал тогда на той дороге не случайно. Анна улыбнулась впервые за много лет — тепло, по-настоящему. И осторожно ответила: — Наверное, некоторые люди приходят в нашу жизнь именно тогда, когда мы уже перестали ждать хоть чего-то хорошего. А вы бы впустили в свой дом незнакомого человека с ребёнком… или прошли бы мимо? Спасибо за Ваши Классы и Комментарии, это очень ценно 🧡

Пронзительный рассказ 13-летней девочки из Краснодара который она прислала на всероссийский конкурс дневников приёмных семей: "Я ничего не помню. Я не хочу ничего помнить. Я хочу забыть то, что иногда мелькает в моей голове. Я родилась сразу четырехлетней. Долго-долго не могла понять, что со мной происходит. Какая-то серая пелена окутала и скрывала мое раннее детство. Все в тумане, хмурое, злое… Постоянное чувство беспомощности и постоянный плач моего маленького брата. Он все время хочет есть. И плачет. И плачет. Этот плач преследует меня и сейчас. Смотрю на рыдающего ребенка на улице, и сердце замирает. Я вглядываюсь в его личико — нет, не худой, в руках бублик. Смотрю на его маму — красивая, молодая, хорошо одетая… трезвая! Так что же ты плачешь?! У тебя все есть! Так и хочется крикнуть этому мальчишке — постой, не реви, прекрати рыдать! Ты даже не понимаешь, какой ты счастливый! Обними свою маму и не отпускай! Никогда не отпускай!!! Больше всего на свете я боюсь потерять маму. Мою мамочку, у которой я родилась, когда мне было четыре года. Помню, как ждала свою биомаму, биобабушку в приюте. Помню, как бабушка пришла. Я сегодня не ела конфеты и отдала их ей, попросила передать Ванюше. Она взяла. А через неделю принесла мне их как угощение… только половину. Я была рада и этому. Бабушка сказала: «Жди меня», и больше я её никогда не видела. «Добрые» люди сказали, что меня вряд ли заберут. Мама пьет, бабушка пьет, папа сказал, что я не его дочь. В приемную семью меня тоже не возьмут, потому что ко мне довесок идет — Ваня, мой братишка, а он больной. Никому не нужны больные дети. Я сразу все поняла. Я и не ждала, я знала, что никому не нужна. Если родные люди не приходят за мной, значит, я плохая. Самая плохая девочка на свете. Это я во всем виновата! Это из-за того, что я не могла успокоить вечно плачущего брата, нас забрали из дома. Я готова к любому наказанию. Когда не ждешь, не надеешься — становится легче. Все вокруг безразлично. Мне было все равно, что я ем, что пью, во что одета, куда нас ведут, зачем. Я уснула, даже не уснула — я умерла. Сначала внутри, а затем мое тело, поддерживая меня, не захотело жить. Мне было очень плохо. Больно. Но я это заслужила. Уколы, капельницы, таблетки и тишина… долгая изнуряющая тишина. Вдруг — у моего уха чье-то дыхание. Голос. Неожиданно стало тепло и мягко. Я открыла глаза. Кто-то держит меня на руках. Без суеты, как-то неспешно, нежно, но очень крепко. Кто-то меня покачивает и шепчет на ухо невнятное. Вспомнить не могу, то ли песня, то ли молитва. Я быстро закрыла глаза. Вдруг это сон и он уйдет. Нет-нет! Сон, не уходи! Мне так хорошо сейчас! Именно этот момент я вспоминаю чаще всего. Это была моя первая встреча с мамочкой. Её сын заболел. В больнице Мише стало легче, он заснул. Мама уложила его и, укутав меня в свою кофту, качала меня на руках. Помню её руки, поглаживающие мои волосы и убирающие их с лица. Помню её запах, помню шепот у моей щеки. Помню, как боялась открыть глаза. Как слезы предательски лились из глаз по щекам, как мама вытирала их мягкой ладошкой. А затем её слезы начали падать на меня. Я помню, как завыла… не заплакала, а завыла, как собачонка. Боль, которая сидела во мне, вырвалась наружу в самый неподходящий момент. Не открывая глаз, я выла. На всю больницу. Прибежали врачи и забрали меня у мамы. Я не могла простить себе, что не сдержалась, ведь если бы я молчала, объятья продолжались бы вечно. Следующий раз я увидела маму уже в «Ависе». Время, которое она навещала меня, было очень тяжелым. Я изо всех сил старалась не верить, не ждать её. А может, просто ничего не понимала. Сейчас сложно сказать. Однажды утром мама забрала меня домой. Такой красивой я еще никогда не была. На мне было все новое. Платье, колготочки, туфельки, кофточка и даже нижнее белье. В этот день мы оставили прошлое навсегда. В новой жизни у меня было все. Кровать и стол, подушки и игрушки, полный шкаф красивой одежды и волшебные книги. Были Миша и Лиля. Не было лишь Ванюши… Первое время я боялась шевелиться. Старалась меньше говорить и есть. Хотела понравиться маме и папе или хотя бы не мешать им. Я не знала, как надо себя вести. И все ждала, когда же будет плохо. Когда наказание найдет меня. Все изменилось, когда мама сказала, что никогда и ни за что не отдаст меня никому! Что бы я ни сделала. Сказала, что я её ребенок, а она моя мама. И это решено не нами, а судьбой. А судьбе видней. Так что, сказала мама, давай пошалим! Сколько куч осенних листьев мы разбросали в этот день! Родители закапывали нас с Мишей в листву. Мама сплела яркие веночки на головы, и мы стали похожи друг на друга. Ваня появился в доме совсем неожиданно. Я его не узнала и долго не верила, что это мой брат. Когда я поняла, кого мама привела домой, ужас наполнил меня. А вдруг он будет плакать, баловаться, шуметь?! Нас заберут из дома. Я умоляла Ваню вести себя тише, не отходила от него, чтобы он не испортил чего. А если бы испортил, мама этого бы не заметила. А случалось с Ваней что-то постоянно. Братик плохо ходил, тянул ножку, и ручка не работала совсем. Он все ронял и разбивал, а мама только смеялась и обнимала его. Скоро я поняла, что Ване тоже не грозит изгнание, и я перестала волноваться. Любую свободную минутку я стараюсь проводить с мамой. Мы часами сидим и болтаем о том о сем. Помню, как в большой компании мамины подружки вспоминали, с каким весом и ростом родились их дети. Как они первый раз увидели своих малышей. У меня земля из-под ног ушла. Я не могла дышать. Мама улыбнулась и сказала, что Мишенька родился 3800 и 52 см, Машенька родилась 3200 с ростом 47 см, а Ванюша 2700 с ростом 45 см, а Лиличка 2100 и 44 см, и рассказала, как первый раз нас увидела, какие мы все были хорошенькие и родненькие и что она почувствовала. Я так мечтала, чтоб это было правдой, что вскоре поверила в эту прекрасную сказку и заменяла ею свои тяжелые воспоминания. Мама часто укачивала меня, завернув, как малышку. Обожаю эти моменты. И даже сейчас, когда меня что-то волнует, сажусь рядом с мамой, беру ее за руку и понимаю, что нет ничего родней, чем этот запах, добрая улыбка, заботливый взгляд. Удивительно, но где бы я ни была, чем бы ни занималась, у меня перед глазами мамины глаза. Они могут быть веселыми, грустными, радостными или тревожными, уставшими или искрящимися. И всегда любящие! Мама смотрит на меня с гордостью или тревогой… но никогда с безразличием или упреком. Я, вернее мы все, стараемся быть похожими на нашу маму. И желаем всем детям на земле видеть такими мамины глаза". ______________________________ Спасибо за Ваши классы и комментарии, это очень ценно 🧡 Другие истории читайте в группе👇