Михаил Корленштейн

Для советского зрителя «Семнадцать мгновений весны» — это не просто сериал. Это часть культурного кода, общий опыт, скрепляющий поколения. Улицы пустели в момент показа новой серии, фразы разлетались на цитаты, а образ Штирлица стал эталоном советского героя. Мы знаем этот фильм наизусть, мы выросли на нем. Но что думают о нем те, кого в фильме называют «противником»? Как воспринимают эту картину в Германии? Ответ оказался сложнее, чем можно было предположить. Вопреки расхожему мнению, «Семнадцать мгновений весны» — не «закрытый» советский фильм. Режиссер Татьяна Лиознова с самого начала планировала заграничные показы. И уже вскоре после триумфальной премьеры в СССР картину продемонстрировали жителям ГДР. Правда, для германского проката сериал пришлось перемонтировать. На этом настоял тогдашний начальник главного управления разведки МГБ ГДР Маркус Вольф, выступивший консультантом. Почему потребовалась перемонтаж? Потому что для советского зрителя Германия (даже Восточная) была чем-то