Виктория Соловьева (Грибкова)

Шестидесятитрёхлетний автор «Войны и мира», уже всемирно известный, переехал жить в чужую усадьбу под Данков и за полтора года открыл 246 бесплатных столовых. Государство пыталось его остановить. Церковь называла анархистом. Полиция писала доносы. А крестьяне ели — и выживали. Лето 1891 года в центральной и южной России выдалось аномальным. Сначала — поздние холода, потом — длительная засуха, потом — суховеи и пыльные бури. К августу стало понятно: урожая практически нет. Выгорело всё — от Поволжья до Орловщины, от Самары до Тамбова. В тогдашнем русском языке для этого было осторожное слово — «недород». Правительство Александра III настаивало именно на нём. Слово «голод» в официальной риторике не звучало: оно означало бы признание системного кризиса. Но крестьянам было всё равно, как это называется. К ноябрю в деревнях Тульской, Рязанской, Орловской, Воронежской, Тамбовской и Саратовской губерний начали умирать. Сначала старики и младенцы, потом — все подряд. Из дворов исчезли коровы,

Человек жалуется: ему не помогают. Его не спасают. Его мольбы тщетны! А на самом деле он имеет подручные средства. Но не догадывается их применить. Или ему лень. Или он ждет, что другие придут и спасут... Другие, может, придут. А может, и нет. А жалобы отнимают наши силы и внимание. Подручные средства - они под рукой. Они рядом. Доступны! Ими и надо воспользоваться. Подручными средствами можно потушить пожар, можно защититься от врага, можно оказать первую помощь, - если больше ничего нет. Есть вот эти средства под рукой, ими и надо воспользоваться. Но человек все ждет корабль с припасами, пожарную команду, доктора Айболита, золотую лестницу... Иногда их нет. Иногда никто не придет на помощь. Такое бывает. Но есть подручные средства. Рядом! Они доступны. Одному мужчине врач велел тренироваться после перенесенной операции. Человек был стар и беден. У него не было возможности купить абонемент в спортивный клуб. Или тренажер. Он даже далеко от дома боялся уходить, так плохо себя чувст

Я подумала о прошлом. Было трудное время в начале девяностых. И вспоминать не хочется. А девушки и женщины, знаете, одевались так изящно! Так женственно. Так красиво. Юбки были с поясом, длинные, трикотажные; на поясе - пряжечка. Пояс подчеркивал талию. Кофточка пушистая, нежная, из ангоры. Из настоящей ангоры. Всего одна кофточка за бешеные деньги, но какая! Отделана кружевами, пуговки красивые, ажурное плетение, вышивка… И туфельки или сапожки на каблучке. Да, зимой в осенних сапогах бегали, но в каких! Носочек узкий, каблучок, шнурочек на голенище бантиком… Все изящное, приталенное, дамское. Расшитое, с кружевами и пуговками… И духи непременно! Настоящие! Один раз брызнула - месяц аромат неземной. И косметика. Многовато! Но обязательно косметика, перламутровые тени цвета аметиста, изумруда, янтаря; и помада.. И волосы начесаны и завиты, как на старинных портретах. И сережки, и колечки, и цепочки. Все украшения сразу надевали. Украшали себя изо всех сил. Себя и жизнь… Странно вспомн

Почему все подвиги человек должен совершать втайне, рассказал протоиерей Димитрий Смирнов. Димитрий Смирнов, протоиерей: Никому не нужно рассказывать о своей духовной жизни. О том, как ты молишься, как ты постишься. Нужно скрывать свой подвиг. Дело в том, что жить по заповедям можно только ради Бога. Только перед Ним. Если человек открывает свою внутреннюю жизнь людям и показывает, как он совершает подвиги, то он получает свою награду здесь. То есть питает своё тщеславие. А если человек делает всё втайне, и никто этого не знает, это и есть проявление подлинной веры. Человек знает, что Бог видит. Такой человек не нуждается в подтверждении этого со стороны людей. Ему не нужна похвала. И этот подвиг — есть настоящая сила и настоящее сокровище. Потому что человек ничего не делает, чтобы устроиться здесь, на земле. А, наоборот, всё делает для того, чтобы достичь Царствия Небесного. Почему Серафим Саровский сказал: «Стяжи мирный дух, и вокруг тебя тысячи спасутся»? Потому что тот, кто имеет