Алла Пономаренко

«Мам, ты что, серьезно продала дачу? А дети теперь откуда ягоды есть будут?» Нина Петровна услышала это от сына по телефону и впервые за много лет не стала оправдываться. Не сказала, что устала. Не напомнила про больную спину. Не стала объяснять, сколько стоит бензин, семена, пленка, удобрения, вода, электричество и таблетки от давления после каждых выходных на грядках. Она просто посмотрела на пустой угол в коридоре, где раньше стояли дачные сапоги, и ответила: - Купите ягоды на рынке, Андрей. Как все люди. Сын замолчал так резко, будто она сказала что-то неприличное. Нине Петровне был 61 год. Она работала гардеробщицей в поликлинике, получала 34 тысячи руб. и пенсию 22 тысячи. После смерти мужа Виктора Степановича жила одна в 2-комнатной квартире на окраине Тулы. Деньги считала спокойно, без паники: коммуналка, лекарства, продукты, помощь иногда внукам, маленькая заначка на непредвиденное. Дача была в 37 километрах от города. 6 соток, старый щитовой домик, яблони, смородина, теплица,

Дом продали осенью. Мать умерла в апреле. Отец — ещё раньше, года за три до неё. Они прожили в этом доме сорок восемь лет. Вырастили троих детей. Посадили сад. Построили баню. Каждую половицу выстругали своими руками — дом был рубленый, настоящий, из северной сосны. Когда мать схоронили, дети собрались на совет. Их было трое: старший — Николай, инженер в районном центре; средняя — Валентина,