Tatjana Юрьевна

Наталье пришлось оставить кошку и уйти. А потом она шла по улице и плакала. Эту белую кошку Наталья заметила примерно неделю назад, когда, как обычно, пришла кормить подвальных животных у соседнего дома. Среди шумной, вечно голодной уличной банды эта кошка сразу бросалась в глаза. Она не лезла к мискам и не дралась за еду, а лишь издали наблюдала за пиршеством дворовой стаи. Но стоило ей сделать хоть шаг в сторону тарелок, как местные кошки тут же яростно прогоняли её прочь. Слишком осторожная, слишком тихая, слишком растерянная для той жизни, к которой подвальные кошки привыкли с рождения. Наверное, когда-то у неё был дом. Может быть, её выпускали гулять одну и она просто потерялась... Однако, какой бы ни была её история, к людям она тоже больше не спешила. И когда Наталья попыталась подойти ближе, кошка в испуге метнулась прочь. Так продолжалось несколько дней. Каждый раз во время кормления кошка появлялась снова - будто надеялась, что в этот раз всё будет иначе. То выглядывала из

Васька встречал свою последнюю зиму. Откуда узнал — сам не понимал. Чувствовал. Пришла его пора, поманила мягкой лапой кошачья судьба. Он тяжело встал, выгнул спину и снова сел. Все спят. Тихо. Васька прошел на кухню и запрыгнул на подоконник. Уставился в темноту. За окном сыпал снег — белый, мягкий, летел с неба большими изящными перьями. Он следил за их полётом и жмурил глаза. Хорошо. Вся суета кошачьей жизни осталась позади. Все эти ночные скитания, безудержные скачки по дому — все осталось в прошлом. Последний год Васька больше спал, свернувшись клубком на тёплом пледе, или сидел на подоконнике и смотрел на птиц. Но даже они перестали вносить сумятицу в его кошачьи мысли. Мир стал замирать, тормозить свой стремительный бег. Перестал будоражить его чувства своими шорохами и запахами. Он снова закрыл глаза. Тихо. Снег. Да… тикают часы на стене. Вчера поставили ёлку. Кот спрыгнул с подоконника и медленно пошел в комнату. Ёлка безбоязненно раскинула свои ветки-лапы, не опасаясь, что бу

В мире не существует второго такого человека, который бы, не являясь предателем, смог получить высшие государственные награды сначала по личному распоряжению Адольфа Гитлера, а затем и Иосифа Сталина. За спиной его называли воздушным анархистом, командиром штрафников и бароном Мюнхгаузеном советских ВВС. При этом в его смелости и эффективности в бою никто не смел даже сомневаться. Так, кто же он? Свой первый боевой вылет он совершил еще во время гражданской войны в Испании. Наш герой прославился тем, что несколько раз шел на таран и при этом каждый раз оставался жив и невредим. Но как ему это удалось? И правда ли, что он получил рыцарский крест из рук самого фюрера. Сейчас выясним… 264 боевых вылета. Более 8 тысяч часов в небе. И воздушный бой против 24 самолетов люфтваффе в одиночку… Еще в авиашколе этого летчика-испытателя ставили в пример за мастерство пилотирования истребителя И-16. Из-за сложности  управления пилоты прозвали эту машину «Ишачком». Уже в 22 года наш герой стал коман

1942 год. Смоленщина в огне. Для 14-летнего Вани Федорова мир рухнул, сгорел дотла. Сначала похоронка на отца, ушедшего на фронт вместе с братьями. Потом немецкая бомба, превратившая его родной дом в пылающий склеп, где, как он думал, навсегда остались его мать и три сестры. В один миг мальчик потерял все. Его детские слезы, пролитые в опустевшей отцовской кузнице, высохли, и на их месте родилось нечто иное – холодная, как сталь, ярость и одна-единственная мысль: отомстить. Это история о том, как невыносимое горе превратило ребенка в воина, и о его последнем шаге под гусеницы фашистского танка. Представьте себе мир этого мальчика. Вчера у него была семья, отцовская кузница, смех сестер. Сегодня – лишь пепел и тишина. Узнав о гибели отца, он плакал. Но когда фашистский снаряд уничтожил его дом, слезы кончились. Ваня был уверен, что стал круглым сиротой. И тогда он ушел. Ушел на станцию, запрыгнул в воинский эшелон и поехал навстречу войне. Когда его, чумазого и злого, нашли солдаты и сп