Василий Демченко

Всем привет, друзья, вы на канале ЛЕНИВЫЙ ТУРИСТ. Жаркий июльский полдень 1980 года. На залитой солнцем улице у серого металлического шкафа выстроилась очередь. Звенит трехкопеечная монета, автомат с натужным гудением оживает. Внутри щелкает реле, дозатор выплевывает на дно порцию густого грушевого или яблочного сиропа, а затем с резким шипением добивает объем колючей газировкой. Но главная странность этой повседневной картины для современного человека кроется совершенно не в копеечной цене напитка. Инженер с чертежным тубусом, школьник с потертым портфелем, пожилая пенсионерка и случайный рабочий — все они по очереди пьют из одного и того же граненого стакана. Как страна с одной из самых жестких санитарно-эпидемиологических систем в мире позволяла миллионам граждан ежедневно пользоваться одной уличной посудой? Ответ скрывается в физических свойствах самого стакана и хитроумном, но предельно примитивном устройстве его омовения. Выбор посуды для уличных автоматов серии АТ, которые начал

Хлеб в советской истории был больше, чем обычный продукт. По его наличию, цене и качеству люди судили о жизни страны. Поэтому государство стремилось контролировать весь путь хлеба: от зерна в колхозе до буханки на прилавке. Привычная многим картина советской булочной - свежие батоны, ржаные буханки, фиксированные цены - сложилась далеко не сразу. Начиналась же хлебная торговля в СССР в условиях войны, голода, карточек и жёсткого распределения. В годы Гражданской войны и политики военного коммунизма, в 1918-1921 годах, свободная торговля резко ограничивалась. Государству нужно было снабжать Красную армию и города, а продовольствия не хватало. У крестьян изымали хлеб по продразвёрстке - установленным обязательным нормам сдачи зерна. В городах продукты распределяли по карточкам и пайкам. Количество хлеба зависело от статуса человека и характера его работы: рабочие предприятий, служащие, иждивенцы получали разные нормы. Рынки полностью не исчезли, однако торговля там считалась нежелательно