Лариса Н

Настя с мужем вернулись с барщины поздно вечером. Наступившие сумерки принесли долгожданную прохладу. Необычайно жаркий апрель хотя и радовал душу, но физический труд в такие дни забирал много сил. Закончился последний день рабочей недели. Завтра же выходной - воскресенье. Утром они пойдут в церковь, а вторую половину дня займут домашние дела. Поэтому нужно затопить баню, смыть недельную грязь и усталость тела. Муж пошел кормить скотину, которая почуяла их и настойчиво требовала еду. Настя поспешила доить зовущую ее корову. Затем сбегала и затопила заранее заготовленную баню. Дома они молча и наспех поели. Баня истопилась быстро. Муж наскоро ополоснулся и пошел в избу. За десять лет их совместной жизни он так и не смог полюбить баню. Настя же осталась. В бане она могла находиться часами. Торопиться ей было некуда. Детей у них не было. Да и муж частенько засыпал, не дожидаясь ее возвращения. Настя плеснула воды в каменку, взяла заваренный веник и залезла на полок. Хотела было уже парить

— Тётенька, можно я у вас в подъезде постою? Погреюсь немножко и уйду. Валентина Петровна обернулась на голос. У самой двери, прижимая к груди потрёпанную спортивную сумку, стояла девушка. Тоненькая, в куртке не по погоде, с посиневшими губами. Начало марта на Урале — это не весна, это самая настоящая зима, только злее, потому что уже обещали тепло, а его всё нет. — А почему именно в нашем подъезде? — спросила Валентина, придерживая тяжёлую дверь. — Мне больше идти некуда, — просто ответила девушка и опустила глаза. Валентина хотела сказать что-то строгое, дежурное, вроде «ходят тут всякие», но слова застряли в горле. Слишком уж честно это прозвучало. Не жалобно, не заученно, а именно честно. Так говорят люди, которым действительно некуда идти. — Ну, грейся, — пожала она плечами и стала подниматься на свой второй этаж, чувствуя спиной чужой взгляд. Дома было тихо. В этой тишине Валентина Петровна жила уже четвёртый год, с тех пор как сын Дмитрий после ссоры хлопнул дверью и уехал на с

...Начало этих событий, на время изменивших привычное течение жизни в деревне Барсуки, положил тот самый — теплый, июньский полдень прошлого года, когда Петр Тарасов, предвкушая вкусный обед, торопился домой. Спешил, есть хотел. Во дворе, Петюнька (так попросту, с раннего детства, прозывали его односельчане) задержался возле бочонка с водой для хозяйственных нужд, наскоро сполоснул черные от тракторного масла руки. «Застоялась водичка, прозеленела!» — подумал он, вытирая ладони висевшей на краю емкости тряпицей. «Борщ!» — определил по запаху Петр, входя на кухню своего небольшого домика:- «И похоже – с мясом!». Обрадованный мужик, придвинулся к столу, но что-то, неуловимо неприятное, почему — то поселившееся в избе за его отсутствие, заставило насторожиться. И он оказался прав в своих подозрениях. Обычно словоохотливая, жена на этот раз молчала: не поворачиваясь к пришедшему на обед мужу, раздраженно перемывала посуду. Вода так и брызгала из глубокой миски. Петр, хорошо знавший свою хо