Наталья Екатериненко

Когда мы думаем о дворе Генриха VIII, перед глазами встают образы роскошных банкетов, золота, бархата и интриг. Но если спуститься по лестнице, спуститься не только буквально, но и социально, то мы окажемся в другом мире. Там, в тени королевских покоев, кипит жизнь, не менее насыщенная, но куда менее воспетая. Именно туда я и направляюсь. Мой путь лежит в служебное крыло Хэмптон-Корта, в выложенные красным кирпичом коридоры, где воздух пахнет мылом, паром и усталостью. Здесь, среди кипящих котлов и развешанных простыней, я договорилась о встрече с Энн Харрис - прачкой Его Величества, Генриха VIII. Она встретила меня с лёгкой улыбкой, вытирая руки о передник. На лице - следы усталости, но в глазах - живой огонёк. Энн - не просто служанка. Она - свидетельница закулисья королевской жизни, женщина, чья работа остаётся невидимой, но абсолютно необходимой. «Вы хотите знать, каково это - стирать рубашки короля?» - спрашивает она, смеясь. Я издаю вздох облегчения, ибо понимаю, впереди ждет рас

Телеграмма пришла в Гатчину ранним утром, когда прислуга ещё не успела разжечь камин в малой гостиной. Конверт с императорской печатью лежал на серебряном подносе, и дворецкий не решался постучать в дверь великого князя. Михаил Александрович взял телеграмму левой рукой, правой придерживая незастёгнутый ворот мундира. Прочёл один раз, потом ещё раз, медленнее. Потом сложил бумагу пополам и убрал во внутренний карман. «Что там?» спросила Наталья из соседней комнаты. Голос её звучал спокойно, но Михаил уже научился различать в этом спокойствии тонкую трещину тревоги. Он не ответил сразу. Подошёл к окну и долго смотрел на парковую аллею, где опавшие листья лежали ровным медным ковром. Телеграмма сообщала, что Государь лишает его всех прав на имущество в пределах империи и запрещает возвращаться в Россию. Шёл октябрь 1912 года. Неделей раньше великий князь Михаил Александрович, младший брат Николая II, тайно обвенчался в сербской православной церкви в Вене с женщиной, которую императорская