ОЛЬГА ГРИГОРЬЕВНА

Антонина Васильевна просыпалась рано. В шесть утра — по привычке, въевшейся за пятьдесят лет деревенской жизни. Накидывала халат, шла на кухню, ставила чайник. За окном серел рассвет, октябрьский, скупой — небо низкое, моросящее, голые ветки берёз за покосившимся забором. Она зажигала свет и садилась к столу. Одна. Дом был старый, но крепкий — муж ещё строил, когда молодые были. Три комнаты, печь, веранда. Когда-то здесь звенели детские голоса, пахло пирогами, по утрам трое пацанов носились друг за другом, роняя стулья. Теперь было тихо. Только ходики на стене отщёлкивали минуты — монотонно, равнодушно. Она наливала чай в кружку. Всегда в одну. На столе стояли три фотографии в деревянных рамках. Коля — старший. Серёжа — средний. Алёша — младший. На снимках они были ещё молодыми: выпускные, свадебные, армейские. Антонина Васильевна брала то одну рамку, то другую, протирала стёклышко рукавом халата — хотя они и так были чистыми. Это был ритуал. Она не замечала, что делает это каждый день