Юлия Лазарева

— Если решите усыпить, подпишете здесь, — ветеринар подвинул к Сергею бланк. — Но сначала я обязан объяснить, что мы знаем, а чего пока не знаем. На столе лежал огромный белый пёс. Под грязной шерстью проступали рёбра, задние лапы свисали неподвижно. Когда санитар попытался приблизиться, пёс приподнял губу. Сергей положил ладонь ему на шею, и рычание стихло. — Стабилизируем, сделаем анализы, проверим чувствительность, — продолжил врач. — Состояние тяжёлое. Эвтаназия может оказаться гуманным решением, но без диагностики я бы не торопился. — Тогда не торопитесь, — сказал Сергей. — Сначала капельница. Потом снимки. А дальше решу сам. Накануне он не знал ни этого врача, ни названий препаратов. Он просто ехал на завод по привычному маршруту и заметил у ржавого забора белое пятно. Старая база сельхозтехники давно пустовала. За шифером торчали сухие стебли, в выбитых окнах темнели провалы. Пёс лежал у ворот, положив голову на вытянутые лапы. Утром Сергей сбросил скорость, но остановиться не

Лето. Утро. Возле одного из магазинов появился ящик из-под фруктов. Не закрытый, с открытым верхом, ну вы представляете. А внутри этого ящика сидел меховой комочек и смотрел на окружающих люджей своими круглыми глазками. Он не понял, что произошло, не понял, что его выбросили. Сидел в этой коробке и играл со своим хвостом, с мошками, с воздухом...и вообще со всем, что видел. Ну, возраст такой "шилопопый", около двух месяцев пушистому ребенку. Люди заглянули в коробку, а к котенку прилагалась еще и записка. Домашним он был, стал не нужен. Вместо того, чтобы пристроить, недохозяева, как обычно, просто выбросили, переложив ответственность за малыша на того, кто не сможет пройти мимо. А заметила его одна из волонтеров. Разумеется, котенка забрали. Дома ухаживали за ним, по всей видимости, неважно, так как были па ра зи ты. Да и недокармливали, похоже. Но несмотря ни на что, малыш был очень позитивным, ласковым и игривым. Как я уже писала ранее, он, похоже, вообще ничего не понял. Просто по