Виктор Архипыч

Здравствуйте! Лето 1941 года было самым сложным период для нашего народа за время ВОВ - целые армии попадали в котлы, ежедневно теряли города, с боями вырывались из окружений, а где-то в плен попадали батальоны и дивизии, а кто-то прорывался к своим, и удавалось это далеко не всем. Рейх уверенно шёл на восток, а мы пытались затормозить его наступление, выиграть время, подготовить резервы - другого варианта не было Эти страницы истории известны. Но были и другие примеры – геройские действия пограничников, а также отдельных частей РККА, которым удавалось отразить наступление и некоторое время даже удерживать свой рубеж. Но были даже удивительные истории. Примером можно назвать 87-ю стрелковую дивизию, которой руководил генерал-майор Филипп Федорович Алябушев. Имя не самое известное, явно не из разряда маршалов Победы, да и портреты с Алябушевым в школах не висят. Его дивизия не только отразила первый удар, но и контратаковала, отбрасывая немцев назад. Почему так было именно с подразделен

1973 год. Брянщина. Тишина этих мест, когда-то разрываемая взрывами и криками, давно стала привычной и мирной. Прошло 28 лет с того момента, как над Рейхстагом взвилось красное знамя. Выросло целое поколение, знавшее о войне только по рассказам дедов и кадрам кинохроники. Но в тот роковой день лес, помнящий шаги партизан, снова содрогнулся. В самой гуще чащи нашли Милу Милованову — восьмиклассницу, чья жизнь только начиналась. Но ужас вызывала не только сама смерть ребенка. На шее девочки висела картонная табличка с корявой надписью: «Kommunistishe swein». Ошибка в немецком слове «свинья» не делала фразу менее жуткой. Такие таблички вешали каратели на грудь партизан перед казнью тридцать лет назад. Следователи, прибывшие на место, не верили своим глазам. Неужели в 1973 году, в стране, обескровленной нацизмом, кто-то решился воскресить этих призраков? Слухи поползли по Брянску мгновенно. Люди шептались: «Недобитков в лесу видели. В серой форме, со свастикой». Милиция работала на износ

В 1970‑е годы в ленинградский Дом офицеров пригласили ветерана. Он поднялся на сцену медленно, опираясь на палочку. На груди — Золотая Звезда Героя. Лица у него не было. Сплошной ожог, шрамы, пересаженная кожа. В зале повисла тишина. Ветеран начал рассказывать о своих боевых товарищах. О себе — ни слова. А потом, в самый сильный момент своего выступления, снял тёмные очки. Зал охнул. Два солдата в первом ряду упали в обморок. Это был Леонид Георгиевич Белоусов — человек, которого судьба пыталась уничтожить дважды, а он, вопреки всему, дважды вернулся в строй. 1938 год, старший лейтенант Белоусов, истребитель Балтийского флота, получил приказ подняться в воздух на своей «Чайке» (И‑153) — перехватить нарушителя границы. Погода резко ухудшилась, разыгралась метель. Лётчик не стал покидать машину, решил сажать «вслепую». Удар о землю оказался чудовищным. Топливные баки рванули, истребитель стал пылающим факелом. Товарищи вытащили Белоусова из огня уже обгоревшим — лицо, руки, грудь превра