Ольга Джованни Висконти

Стойка шасси лежала отдельно от литника. Не отломана — просто выпала из пакета, тонкая, с едва заметным облоем на оси. Я покрутил её между пальцев и подумал: странно начинать сборку с детали, которая, по сути, не понадобилась. В инструкции стояла пометка — Fw 190A-4, зимняя схема, Восточный фронт. Карта окраски предлагала белые пятна по тёмно-серому, и где-то между условными стрелками и номерами позиций я перестал слышать, как за окном проезжает трамвай. Звук пришёл другой. Низкий, с хрипом, как будто большой мотор работает на последнем терпении. Потом — удар. Не взрыв, а тяжёлый, протяжный скрежет, от которого заныли зубы. Я стоял на краю лётного поля, в руках — ракетница. Шинель пахла соляркой и чужим потом. На ногах — валенки, в которых пальцы всё равно не чувствовались. Я был из технической команды, один из тех, кого отправляют к полосе, когда борт заходит с неприятностями. А неприятности были. Fw 190 шёл низко, слишком низко, и звук двигателя BMW 801 рвался кусками, будто кто-то д

В Берлине трижды объявляли о её гибели. А она снова всплывала — и снова топила вражеские корабли. Командир этой «Малютки» стал для немцев и для Геббельса лично – заклятым врагом, на которого охотились, но поймать не могли. А однажды он сделал то, что казалось невозможным даже в учебниках по морскому делу. Зашёл в хорошо защищённую вражескую гавань, торпедировал два транспорта прямо под носом у береговых батарей, а на выходе попал в ловушку, из которой не было выхода. Экипаж уже приготовился к смерти. Но командир нашёл выход там, где его не могло быть. Валентин Стариков родился в Сарапуле, небольшом городе на Каме, в 1913 году. Семья жила тяжело. После смерти отца мать осталась с тремя детьми. Валентину было шестнадцать, когда он пошёл работать на паровозоремонтный завод в Перми, надо было помогать семье. Но мальчишка, который ещё в детстве записался в военно-морскую секцию и ходил на буксирном пароходе по Каме и Волге до самого Каспия, мечтал о другом. О море. О флоте. О том, чтобы вес