Ольга Александровича

В понедельник утром, когда Максим уже ушёл на объект, в дверь позвонили. Вера открыла. Виктор Петрович стоял на пороге в тёмном пальто, со своим неизменным кожаным портфелем. Без звонка. Без предупреждения. Как человек, который не привык спрашивать разрешения. — Вера, — сказал он. — Нам нужно поговорить. По-мужски. Это выражение — «по-мужски» — за четыре года брака Вера выучила наизусть. Оно означало одно: он будет говорить, она будет слушать. И в конце согласится. Потому что он старше, опытнее и лучше понимает, как устроен мир. — Чай? — спросила она. — Не откажусь. Она сделала шаг в сторону. Квартиру Вера купила в двадцать девять лет. Однушка на третьем этаже в тихом районе, с видом во двор. Небольшая, но её — полностью, без ипотеки, без родительских денег. Она копила семь лет. Работала терапевтом в районной поликлинике, подрабатывала на ночных дежурствах, отказывалась от отпусков, ходила в тех же сапогах три сезона. Когда риелтор вручил ей ключи, она стояла у двери пустой квартиры и

Наташа никогда не опаздывала. За четыре года в компании — ни разу. Это был её личный принцип, почти суеверие: она приходила в офис за десять минут до начала рабочего дня, ставила термос с кофе, открывала ноутбук, и когда коллеги начинали подтягиваться, она уже была в процессе. Начальник отдела однажды сказал: «Прихожу — Наташа уже здесь. Ухожу — Наташа ещё здесь». Он имел в виду это как комплимент. Она работала старшим аналитиком в логистической компании на Нагатинской. Три этажа стеклянного здания, кофемашина на каждом, опенспейс с белыми столами и синими перегородками. Коллектив — тридцать два человека, все знакомы, все здороваются по имени. Нормальный корпоративный мир, без интриг, без подковёрных войн. Или так ей казалось. В среду в половину двенадцатого ей написала Светлана из HR: «Наташа, можешь зайти к нам в кабинет? Удобно сейчас?» Наташа закрыла таблицу. Ответила: «Конечно, иду». Встала, поправила стул. Пошла по коридору. Думала: наверное, документы. Или что-то про отпуск. Све

Первый раз она обратила внимание в феврале. Не сразу — не было какого-то момента, когда щёлкнуло и стало ясно. Просто однажды Нина посмотрела на Костю за ужином и подумала: что-то не так. Он стал тише. Не молчаливее — он всегда был немногословным. Именно тише. Как будто убрал громкость на пару делений. Ел меньше. Похудел — килограмм на семь, наверное, за зиму. Она спросила однажды. — Просто меньше ем, — сказал он. — Следить начал. — За чем следить? — За весом. Мне сорок шесть лет, Нин. Она приняла. Почему нет. *** По пятницам он стал уезжать. Не поздно — в полпятого, сразу после работы. Возвращался к девяти. Говорил: «Был у Сергея». Сергей — старый друг, с института, они иногда встречались. Нина ни разу его не видела, но знала, что он существует. Три-четыре пятницы — она не думала ничего. Потом пятая. Шестая. Каждую пятницу — у Сергея. — Часто вы стали видеться. — Ну, он один сейчас. Разошлись с женой. Скучает. — Понятно. Она отвернулась к плите. *** В апреле она нашла в кармане его к

Лариса работала флористом. Однажды утром открыла новые заказы — и увидела в строке «адрес доставки» свой домашний адрес Заказы приходили на почту каждое утро. Лариса открывала их в половине девятого — с кофе, пока Женя раскладывала свежие поставки в холодильных камерах. Понедельник — обычно пять-шесть заказов. Корпоративные букеты, юбилеи, дни рождения. Иногда что-нибудь трогательное: «хочу подарить маме, она давно не видела пионов». Иногда что-нибудь виноватое: «красные розы, поскорее, пожалуйста». Она открыла почту. Семь заказов за ночь. Просматривала по очереди. Вбивала в таблицу: имя, телефон, адрес, состав букета, время доставки. Пятый заказ пришёл в 23:14. Она открыла его — как все остальные, без особого ожидания. Отправитель: Алина Горшкова. Получатель: Дима. Состав: красные розы, 25 штук, упаковка крафт, лента бордо. Адрес доставки: — и дальше шёл адрес, который Лариса знала наизусть. Который она писала на конвертах, называла таксистам, заполняла в анкетах. Свой домашний адрес.