Шебби-Шик

Дочь открыла мой шкаф при гостях. Я потом весь вечер улыбалась, а внутри всё горело

Расскажу, за что мне до сих пор стыдно, хотя виноватой я себя не считаю.
Я не умею выбрасывать вещи. И это не жадность, я проверяла.

«Хорошую вещь берегут» — этому меня научила мама

В молодости я злилась на старух с тележками в автобусе. Теперь я знаю, за что мне это

Признаюсь в том, за что мне до сих пор стыдно.

Девяносто седьмой год

Мне под тридцать, я работаю, бегу с работы за дочкой в садик, автобус набит, я стою на одной ноге и держусь за поручень.
И на остановке заходит бабка с тележкой.
Клетчатая такая тележка, знаете, красно-синяя, на двух маленьких колёсиках. Бабка её затаскивает по ступенькам минуты полторы. Все ждут. Водитель ждёт. Потом она встаёт ровно в проходе, и эта тележка упирается мне в ногу всю дорогу.

«Само пройдёт», — говорила я себе каждый вечер. Дошло до того, что я стала спать сидя

Нас так воспитали, девочки. Не ныть.
У мамы моей была поговорка:И я не барыня. Я тридцать лет вставала в шесть, работала, тянула дом, растила дочь, и мне даже в голову не приходило кому-то сказать, что у меня что-то болит.

Шея заныла ещё весной

Ничего особенного, я так решила. Отсидела за машинкой. Я же шью: голова опущена, плечи вперёд, лопатки сведены — и так по три часа. К вечеру каменеет всё от затылка до лопаток.
Потом начались грядки. Потом заготовки, когда стоишь над тазом внаклонку и перебираешь.