Юрий Капнин

Афганистан ...

Им по 18-20 лет. Их выбросили с вертушек ещё затемно.
Весь день они шли по гребню.
Жара такая, что автомат обжигал руки.
Фляжки с водой опустели к обеду. Командир сказал — экономить.
Но как сэкономишь, когда во рту пыль, а губы трескаются до крови.
К вечеру они заняли позицию вдоль сухого русла.
Как на фото. Кто лёг, кто сел. Десять минут блаженства.
Лежат на плащ-палатках, смотрят в чужое выгоревшее небо.
В другой жизни, в Союзе идет наверное выпускной, там мать и запах сирени под окном.
Стоящий — старшина, ему 35. Для них он старик. Он не садится. Он слушает горы. Говорит, они тут живые. И стреляют первыми.
Они молчат. Разговоры кончились ещё на марше.
Когда идёшь с полным БК в гору, слова застревают где-то между лёгкими и горлом.
Остаются только мысли.
О чём думают 18-20 летние пацаны на войне? Не о подвиге. Не о Родине с большой буквы. Думает о ерунде. О том, что письмо из дома так и не пришло. Что кроссовки, которые оставил, теперь носит младший брат.
Что страшно хочется не домой — а просто в тень. И пить. Много, жадно, холодную воду из колонки.
А ещё — о тех, кто лежит рядом. Вот Сёрый из Рязани. Храпит даже тут. Вот Димон, студент-недоучка. Ржёт громче всех, а ночью первым прикрывает. Они жмутся друг к другу, когда начинается стрельба. Потому что одному — страшно. А вместе — можно. Им по 18-20 лет. В учебке они казались себе бессмертными. Здесь, на этой сухой, чужой земле, понимают — нет. Не бессмертные. Просто очень молодые.
Через час команда: «Подъём». Старшина кивает. Они встают. Тело ломит, но идут. Потому что рядом встают пацаны. Потому что не бросишь. Потому что один за всех — это не книжная фраза. Это единственный способ вернуться.
Они уходят дальше в горы.
А фотография остаётся. Пыльная, чёрно-белая. На ней они — не герои и не жертвы. Просто 18-20 летние, которые за десять минут тишины успели прожить целую жизнь.
Мы все там были. Кто в этих горах, кто — в ожидании в палатке. Кто с автоматом, кто с похоронкой в руках. Та пыль была одна на всех.
Сейчас тем пацанам по 57- старше. У них внуки. И когда старики достают это фото, они молчат.
И думают об одном: - хорошо, что внуки не знают, какая она на вкус — эта пыль. И пусть не узнают никогда.....