Валентина Буханок

Вика сидела за сараем на перевёрнутом ящике и смотрела в землю. Её тошнило. Горло саднило, глаза слезились, перед лицом всё плыло. Она знала этот вкус — кислый, противный, знакомый до омерзения. И знала, что сейчас будет самое страшное: не рвота, а чувство вины. Оно накатывало волной, заливало внутренности липким стыдом, заставляло ненавидеть себя. «Почему я это сделала? — думала она. — Я же обещала себе. Я же знаю, что это плохо. Я же читала статью. Зачем?» Ответа не было. Просто за ужином бабушка положила ей добавки, и она не заметила, как съела — две картофелины, кусок рыбы, салат. А потом навалилось то знакомое чувство, от которого невозможно убежать: «Ты растолстеешь. Ты станешь толстой. Все увидят. Все будут смеяться». И ноги сами понесли за сарай. Вика сидела, обхватив колени руками, и не знала, как жить дальше. Здесь, в деревне, без телефона, без подписчиков, без постоянной гонки за лайками, её демоны настигли. Они не исчезли — просто затаились, а теперь вылезли наружу, когда о