Наталья Миткалёва

- Ты ведь понимаешь, что я тебя никогда не любила? Эти слова Зинаида произнесла, глядя в окно своей большой московской квартиры. За стеклом моросил октябрьский дождь, и капли сползали по стеклу медленно, будто нехотя. - Я знаю, - спокойно ответила Тамара, - но сейчас это уже неважно. Зинаида больше ничего не сказала, и Тамара вышла из квартиры, аккуратно прикрыв за собой входную дверь. На лестничной площадке ее ждала дочь Катя. Они спустились во двор, сели в машину Тамары и отправились домой. А история эта началась более сорока лет назад… Зинаида узнала о беременности в самый неподходящий момент. Ей было двадцать пять, и впереди маячила защита диссертации. Профессор выслушал ее сбивчивое признание молча. А минуты полторы спустя он сказал: - Так… Ну что ж… Ну-с… Он прошелся по кабинету и после очередной паузы резко выпалил: - Вот что я тебе, дорогая, скажу. Тебе нужно выбрать. Или карьера или… эта глупость. Даю тебе… ну, скажем, двадцать минут. Больше не могу, извини. Зинаида выбрала ка

Дверь медпункта с глухим стуком ударилась о косяк. На пороге стоял восьмилетний Ванька. В одних резиновых сапогах на босу ногу и тонкой ветровке. На улице минус два и пронизывающий ноябрьский ветер. — Валентина Степановна, у меня, кажется, инфаркт, — выдал он посиневшими губами. Я чуть не выронила стеклянный пузырек со спиртом. Бросилась к двери. Затащила мальчишку в тепло процедурной. От него веяло сырой землей и подвальным холодом. — Какой инфаркт, дурачок? — я быстро стаскивала с него ледяную куртку. — Где шапка? — Там осталась, — он неопределенно махнул рукой в сторону улицы. — В коридоре. Худые плечи дрожали крупной дрожью. Кожа покрылась гусиной кожей. Я усадила его на жесткую медицинскую кушетку. Накинула сверху старый пуховый платок. — Давно болит? — спросила я строго. — С утра, — соврал Иван. Глаза при этом смотрели в пол. Я достала фонендоскоп. Приложила холодный металл к впалой детской груди. Сердце колотилось как у воробья. Ровно. Чисто. Никаким инфарктом тут и не пахло. Па