Любовь Никифорова

– Мам, ты только кабачки не клади эти гигантские, Оксане их резать тяжело, кожа жесткая, – голос Дениса в телефонной трубке звучал деловито, с легкой ноткой снисхождения, словно он диктовал список покупок нерадивому курьеру. – Нам бы помидоров тех, розовых, мясистых. И огурчиков помельче, на засолку. Картошки мешка три пока хватит, в кладовку больше не влезет. Завтра после обеда подскочу, загрузишь мне в багажник. Антонина Васильевна прижала трубку к уху перепачканным землей плечом, потому что обе руки были заняты тяжелым пластиковым тазом с только что собранными томатами. Спина ныла так, будто в поясницу вбили раскаленный гвоздь. – Денис, а ты сам не хочешь приехать и собрать? – тихо спросила она, опуская таз на деревянную скамейку у крыльца. – Я же с утра на ногах. Жара страшная стоит, у меня давление скачет. Картошку копать надо, я одна эти три мешка до вечера тягать буду. – Мам, ну начинается, – в трубке послышался раздраженный вздох. – Мы же работаем, устаем. У нас график, пробки,